За все, чем мы дорожим

Гордон шагнул в сторону двери и прислушался. Ну разумеется, группа поддержки как торчала там, так до сих пор и торчит. Ладно, сами напросились. Сделав знак Гаю не выдавать его, он бесшумно подошел к самой двери и в тот же момент, когда открывал ее, резко ударил на уровне своей груди. Мартин не увернулся.

– Командир, за что? – запротестовал он, потирая плечо.

– За невыполнение приказа, – отрезал Гордон. – А раз торчишь под дверью, так тренируй реакцию.

– Нас тут много, а огребаю я!

– Могу остальным тоже выдать, – усмехнулся Гордон. – Но не здесь, а в зале, поскольку мы с Рафаэлем именно туда.

– Я с вами, не могу пропустить зрелище, – подал голос Гай. – И вообще, я, может, тоже подраться хочу.

– Со мной или с ним? – Гордон показал взглядом на Нуарэ.

– Да как пойдет. Хотя ты меня опять ровным слоем по стенке размажешь.

– Судьба твоя такая.

В зале Гордон стянул с себя футболку – куртку он еще раньше оставил в каюте – и чуть усмехнулся, услышав, как Габриэль пробормотала вполголоса: «Нет, парень, тебе точно пару запасных жизней выдали!». Практически теми же словами после каждого серьезного боя выражается Парацельс. Что делать – Гордон перестал бы уважать себя, если бы прятался за команду, да и просто не умел беречь себя и свои силы.

Как и рассчитывал Гордон, его первая атака отправила Рафаэля в эффектный полет. Но сомбриец грамотно сгруппировался и моментально вскочил на ноги. В глазах появился азартный блеск. «Ага», – улыбнулся про себя Гордон. Этого он и ждал. С самого начала было понятно, что Нуарэ закрывается. Ну что ж, словами и выражением лица можно управлять – но не движениями в поединке, пусть и тренировочном. Этот коммандер Нуарэ куда эмоциональнее, чем хочет выглядеть. Вот он пропустил удар, досадливо закусил губу и с удвоенной энергией полез контратаковать. И даже небезуспешно. Конечно, Гордон никогда не дрался на тренировках в полную силу, но и не поддавался. Тем приятнее встретить сильного оппонента. И интересного собеседника.

Да, тренировки были для Гордона не только способом поддержать себя в форме, но и общением. Гай совершенно зря скептически ухмылялся, когда Гордон говорил, что неплохо знает Снайпера. Да, наверное, по-настоящему его не знал никто, но Гордон и не собирался докапываться до тайн и скрытых сущностей. Тем более что их и не было. В зале Гордон быстро понял, что сдержанность Снайпера – не маска, а истинное лицо. Ему незнаком боевой азарт, он не разменивается на красивую показуху, да и вообще крайне редко атакует сам, предпочитая вымотать противника постоянными уходами и уклонениями. С Гордоном, правда, этот номер не очень-то проходил. Но факт есть факт: в зале, как и за его пределами, Снайпер не показывал свои истинные возможности до последнего момента. И просто сбить оппонента с ног ему было недостаточно. У них двоих различалась не просто техника – различалось то, что каждый из них говорил оппоненту, пусть за тренировку они не обменивались ни словом вслух. «Ты в моей власти», – говорил Гордон, припечатывая Снайпера к полу и фиксируя руки. «Я могу убить тебя», – сообщал Снайпер, намечая обязательный добивающий удар. Гордон прекрасно понимал этот язык.