Миллион миров [СИ]

Он закрыл глаза, почти провалившись в сон, но вдруг ощутил Ану. Она подошла и прижалась к его груди, уткнулась носом и щекой.

– Глупый, – прошептала девушка. – Какой же ты глупый.

– Знаю, – сказал Фокс.

– Ты нашёл «Мусорог» и выбрал место и время возвращения. Но я пятнадцать часов плакала по тебе. Почему ты не пришёл раньше?

– Раньше было невозможно, – пробормотал Фокс. – Аномалия распадалась и пространство распрямлялось эти пятнадцать часов. Я вышел в самый первый момент, который был.

– И ещё. Ты скрыл от остальных нечто важное, – отстранившись и внимательно на него глядя, сказала Ана. – Может, они догадались, а может и нет. Но я тебя знаю. Пока ты ходил по темпоральному лашдшафту аномалии, ты не мог выбраться за её пределы. А когда вошёл в двойственный сгусток энергии, тебе открылась и вся остальная вселенная. Иначе ты не сумел бы прийти на «Мусорог».

Одиссей молчал. И потому, что у него было мало сил, чтобы прерывать её, и потому что, когда Ана пыталась строить нарративное мифотворчество, она становилась особенно красива. Удивительно красива.

– Ты не мог упустить такую возможность. У тебя было сколько угодно времени там, в безвременье. Ты мог бродить тысячу лет, побывать где угодно и посмотреть что угодно.

Она смотрела на Одиссея сверкающими глазами, в которых затаилось ожидание и вызов. «Ну? Чего же ты узнал?» спрашивал её взгляд. Но в её точёном лице просвечивала мраморная античная гордость, говорящая, что она никогда и ни за что не задаст этот вопрос вслух.

У Фокса пересохли губы, ведь Ана угадала. Было бы невероятно глупо отказаться от такой уникальной возможности. И он не отказался.

– Да, – ответил Одиссей, и его рука нащупала и крепко взяла ладонь Аны. – Я пошёл в будущее и нашёл… две вещи. Я разрывался, не зная, смотреть или не смотреть. Во-первых, всё равно страшно, откуда мне знать, сколько можно быть во вневременье и что там можно делать?! Вдруг если промедлить, то упустишь момент перехода, и никогда не вернёшься?.. А во-вторых, когда знаешь будущее наперёд, жизнь превращается в предопределённость и тюрьму. Я не хочу жить в самосбывающемся пророчестве, это не жизнь, лучше не знать будущего! Поэтому я прыгал, очень поспешно, чтобы найти самое главное. И отыскал. И увидел.

Ана смотрела ему в глаза неотрывно, словно пойманная в темпоральную ловушку; она вся пылала волнением, смущением и страхом.

– Что ты увидел? – наконец спросила она.

– Как мы с тобой любим друг друга на какой-то роскошной платформе, которая проходит через переливы искрящихся фейерверков.

Их обоих бросило в жар, когда он сказал это. Ана резко отвернулась, но её ладонь, наоборот, сильнее сжала его руку.

– И как ты уходишь, Ана. Поднимаешься на рейгат олимпиаров и улетаешь прочь.

Из груди девушки вырвался короткий судорожный вздох. Их глаза встретились, она смотрела неверяще.