Любовь и память

— А ведь этот народ дал миру Шиллера, Гёте и Гегеля, Баха и Моцарта, — сказал Жежеря. — Мне иногда, как вспомню о зверствах фашистов, кажется, что немцы в массе своей утратили в этой войне свою человеческую сущность. И я убедился, что дикую разрушительную фашистскую силу можно одолеть только силой.

— И это верно, — согласился Печерский. — И обратился к Радичу: — Ты, Зинь, не знаешь еще одного важного обстоятельства: наш закоренелый холостяк Андрей влюбился в юную лейтенанточку медслужбы. Зовут ее Ниной, очаровательная блондинка, и, судя по тому, что наш Жежеря стал мягче, Нина отвечает ему взаимностью.

— Я искренне радуюсь за Андрея, — живо откликнулся Радич.

— От души поздравляю тебя, Андрей, — улыбнулась ему Лана. — Нину я знаю, славная девушка, как говорится — всем хороша.

Жежеря смущенно молчал, а потом произнес:

— Ну, граф, за раскрытие тайны ты мне ответишь… — И погрозил кулаком Печерскому.

Юрий поторопился перевести разговор на другое, сообщив, что профессор Геллер, как пишет ему Тамара, в Ташкент с университетом не поехал. По ее намекам можно догадаться, что он, как фольксдойче, оставлен на подпольной работе.

Радич, хлопнув себя ладонью по лбу, воскликнул:

— Друзья! Совсем забыл! Забыл вам сказать, что, возвращаясь из госпиталя, на вокзале в Ворошиловграде встретил… знаете кого? Нет, не догадаетесь. Смотрю — стоит на перроне в кожаном пальто, в пилотском шлеме этакий широкогрудый человечина… Присмотрелся повнимательнее, и — кто бы думали? Наш Левко Палагута! Да, да — он. Ну, как водится, обнялись. Он уже второй день был в городе и случайно повстречал своего школьного друга, нынешнего секретаря нашего обкома комсомола. Там вообще много наших товарищей из областного руководства. Туда же из оккупированного Днепровска прибыли и некоторые подпольщики, за которыми особенно охотилось гестапо. Так вот, от нашего друга Палагуты я и узнал, что Геллер вел антигитлеровскую агитацию среди немецких солдат. Фашисты бросили его в тюрьму. Сам Геббельс будто бы интересовался им, предлагал ему какую-то должность в своем ведомстве, но Геллер с возмущением отказался. После этого немцы его расстреляли…

Всех потрясла эта весть. Долго молчали, затем послышался голос Ланы:

— Очень жаль Генриха Оттовича! Замечательный был человек!

— Как всякий по-настоящему мудрый человек, Геллер отличался исключительной душевностью, — сказал Павел Петрович. — В последние два года, когда я работал над кандидатской диссертацией, он был моим научным руководителем. За это время я особенно близко познакомился с ним. Он — участник гражданской войны, старый большевик. — После непродолжительной паузы Кажан с досадой проговорил: — Диссертацию я подготовил, а защититься не успел. Поехала моя Ярославна к моим родителям и взяла диссертацию с собой. Диссертацию, конечно, можно и другую написать, жена бы уцелела…