Знакомство [СИ]

– Понял. А на вопрос, почему ты запретила Эльзе вызвать полицию, ответишь?

– Причин несколько. Николай – иностранец. Николай – русский иностранец. Он был пьян. Он устроил дебош. Его ждали крупные неприятности, вызови мы полицию. А поскольку Николай знакомый Серёжи, а Серёжа тоже иностранец и тоже русский, то неприятности могли коснуться и Серёжи.

– А если бы он ударил тебя? Пьяный за себя не отвечает, к тому же, как я понял, он не испытывает к тебе трепетных чувств.

Я равнодушно пожала плечами, давая понять о малой вероятности его предположения.

– Мааленькая. – Протянул Паша первый слог моего нового, с лёгкой руки Серёжи, имени, прищурил глаза и демонстративно смерил меня взглядом. – Кто ты? Не успела появиться, как рассорила многолетних друзей. Маше чем-то насолила. Чем ты Машу обидела, а, Маленькая?

Расслабленный моей стряпнёй, Паша забыл мудрые наущения Маши насчёт меня, но теперь вспомнил. Я засмеялась.

– Так опять вопрос не по адресу, Паша! Ты бы у Маши и спросил.

– А я спрошу!

Я опять засмеялась, а он взял телефон и, косясь на меня сверкающим глазом, вышел из гостиной.

Не знаю, что Паше наговорила Маша, или, может быть, Серёжа ответил на его вопросы, но через неделю, к моменту неожиданной для меня поездки в Альпы, Паша не просто перестал коситься на меня, он принёс шутливую присягу, поклявшись отныне служить мне.

– Сергей Михалыч, ты не обижайся, я тебе очень благодарен, но теперь я служу Маленькой! – Взъерошив волосы мясистой пятернёй, Пашка нагловато ухмыльнулся.

И лукавые глаза, и курносый нос, с неизвестно откуда взявшимися среди серости зимы конопушками, да и вся его белобрысая физиономия, вместе с этой защитной ухмылкой, были очень симпатичны. Я рассмеялась и, вслед за ним, ещё раз взъерошила его волосы.

– Маленькая, я не понял, ты выразила согласие или отказала мне?

Я наклонилась, поцеловала его в щёку и заглянула в глаза.

– Теперь стало понятнее, Паша?

Лицо Паши преобразилось – взгляд на несколько секунд сделался растерянным, губы растянулись в глуповатую улыбку, обнаружив беззащитность детдомовского подростка перед лаской. Быстро овладев собой, он вновь нагловато ухмыльнулся и ткнул пальцем себе в другую щёку.

– Давай ещё вот сюда, для симметрии, а то вдруг окривею. – И испугался своей просьбы, вновь на секунду обнаружив в себе подростка.

Я поцеловала в указанное место.

– Ну вот! Теперь и не окривею, и всё понятно стало! – И пожаловавшись, что начал набирать вес, Паша стал бегать по утрам вместе с нами. Бежал всегда позади, на некотором расстоянии от нас.

В первое утро Серёжа шутливо проворчал:

– Перевербовала парня! Видишь, как службу несёт? И как теперь целоваться будем?

А потом мы улетели в Австрию, в милую деревушку под названием Лех.

Там я провела самые счастливые пять дней в моей жизни!

Неспешно начиная день, мы подолгу оставались в кровати, перешёптываясь и целуясь, занимались сексом, пока Серёжа не отправлял меня в ванную. После позднего завтрака шли кататься на лыжах, и уже на третий день Серёжа разрешил мне спуск по трассе повышенной сложности. Пресытившись катанием, мы отправлялись в спа-комплекс, а после – переодевались и шли на ужин в ресторан с «живой» музыкой, где обязательно танцевали. Часов в десять вечера, соскучившиеся друг по другу, мы возвращались в апартаменты…