Сатисфакция. Горький вкус мести

— За что вас могли посадить? — всё же спросила Дарья.

— За убийство, — был дан ответ, и ноги Беляевой подкосились.

Сделав несколько шагов, девушка присела на диван, вцепившись пальцами в обивку дивана. Она конечно подозревала, что Воронов не безгрешен, но одно дело догадываться, и совсем другое знать наверняка.

— Ты убил человека? — спросила она, практически шепотом.

— Да, и не жалею об этом, — Воронов презрительно скривил губы.

Даша сглотнула, пытаясь принять тот факт, что Виталий является убийцей.

— Боишься? — жестко спросил он, и Даша против воли вздрогнула.

— Нет, — ответила она, — самое страшное, что ты мог со мной сделать, ты уже совершил. Не думаю, что мое убийство может что-то изменить…

Теперь уже вздрогнул он. Даша заметила, но удовлетворения не получила.

— У тебя должна была быть веская причина для убийства, — уверенно заявила Беляева. — Что этот человек тебе сделал?

— Ты так уверенна, что была причина? — жестко умехнулся он.

— Да, уверенна, — не дрогнула под его взглядом.

Воцарилась тишина, прерываемая только завываниями соседской собаки, да потрескиванием догорающих дров в камине.

— Он пытался убить меня, и Жеку заодно, — все-таки ответил на вопрос мужчина.

Даша кивнула. Она знала, Вита по-всякому можно обозвать, но убивать без видимых на то причин он не станет. А если этот некто пытался убить его, то… туда ему и дорога. Дарья совершенно не расстроилась смерти несостоявшегося убийцы. Этот человек пытался убить Воронова и ее лучшего друга, почему она должна желать ему что-то еще помимо упокоя вечного?

Осознав, о чем именно думает, Дарья нахмурилась и обняла себя руками. Как же она изменилась за эти пять лет! Когда-то убийство ей казалось чем-то ужасным. Даша Беляева пятилетней давности выступала против смертной казни. По молодости лет она была уверенна, что каждый имеет шанс на исправление. Какая глупость! Жизнь слишком сложна, чтобы делить ее на черное и белое, слишком много оттенков имеет она. Как может заслужить прощение насильник-педофил? Или маньяк-убийца, наслаждающейся агонией своих жертв? Их невозможно оправдать… а смерть — это иногда самый безболезненный выход из ситуации. Мыслить теми категориями, что мыслила она пять лет назад, могла только девушка, которую не коснулся истинный ужас жизни. Без сомнения, Беляева и раньше чувствовала боль, разочарование, но тогда она толком не видела той ужасной обратной стороны жизни… Будучи журналистом девушка многое повидала. Дарья знала истории девушек, от которых волосы дыбом становились, и ее история по сравнению с их бедами просто детские обиды.

Что же она сделала бы тогда, если бы Вит рассказал о своем злодеянии? Да еще и обозначил свое истинное отношение к убийству? Она бы конечно устроила скандал, ушла, а потом все равно бы вернулась… и попыталась бы уговорить сдаться с повинной, потому что по мнению той, прошлой Даши, все грехи нужно было оплачивать. Потом, несомненно бы, ждала Воронова из тюрьмы. Только кому нужны были эти заморочки? Как она могла решать, что лучше, а что хуже, ведь сама была далеко не ангелом? Сейчас у нее совершенно другое отношение к произошедшему, но это сейчас, а тогда…