Средь тяжкого труда и скорби [СИ]

Голос труб стал таким же затерянным и тихим, как грохот салютующих пушек крепостей, по отношению к одобрительному реву, когда по трапу начал спускаться высокий молодой человек с каштановыми волосами. Этот рев поднялся внезапно, как будто невидимая рука ждала его появления, чтобы нажать на какой-то метафизический рычаг, и неожиданная буря звуков подняла в небеса тучи морских птиц и виверн. Они кружили и носились по переполненной якорной стоянке, врываясь и вылетая из зарослей мачт, рей и такелажа в шквале крыльев, а громкие приветствия продолжались и продолжались.

Толпа, собравшаяся на набережной Сиддар-Сити, напирала на кордон копейщиков Сиддармарка, которым было поручено охранять территорию у подножия трапа. Было бы безумием предполагать, что каждый гражданин имперской столицы был рад видеть Кэйлеба Армака, но криков неодобрения было немного, и причину было нетрудно понять. Погода была теплее, чем раньше, но многие из этих ликующих, свистящих лиц были изможденными и худыми. Даже сейчас в воздухе витал легкий холодок, напоминая всем о едва прошедшей суровой зиме, а на якоре за КЕВ «Эмприс оф Чарис» стояли самые последние торговые галеоны Чариса, прибывшие сюда, в бухту Норт-Бедар. Люди, стоявшие за этими приветственными криками, слишком хорошо понимали, как сильно изменили эти галеоны и их предшественники ту зиму, которую только что пережила столица республики.

Лорд-протектор Грейгор встретил Кэйлеба, когда тот ступил на твердый камень пирса. Лорд-протектор начал низко кланяться в знак приветствия молодому человеку, но Кэйлеб остановил его, положив руку ему на плечо. Ни один из них не мог слышать своих слов, не говоря уже о том, что мог бы сказать другой, но император с улыбкой покачал головой, и аплодисменты стали еще громче. Никто бы не обвинил Стонара в том, что он кланялся императору, но традиция республики всегда заключалась в том, что ее лорд-протектор не кланялся ни одному светскому правителю. Все понимали причины, по которым он все равно начал кланяться — эти галеоны под флагом Чариса в заливе были достаточным ответом, — но это только заставило их еще больше оценить ответ Кэйлеба.

Вместо того, чтобы поклониться, Стонар склонил голову в приветствии, на что Кэйлеб ответил кивком, а затем лорд-протектор отступил в сторону, махнув рукой, чтобы указать на ожидающие их экипажи. Император взглянул на высокого имперского стражника с сапфировыми глазами, стоявшего у его плеча, и оруженосец тоже склонил голову в знак признательности, прежде чем он и дюжина других стражников подошли к экипажам, чтобы кратко, но внимательно осмотреть их. Худшие из волны ракураи Жаспара Клинтана израсходовали себя — и при этом убили слишком много невинных — но привычки, которые они породили, остались. Один из этих стражников полностью заползал под каждый экипаж, убеждаясь, что никакая взрывчатка каким-то образом не прошла мимо армии Сиддармарка. Затем голубоглазый оруженосец вернулся к своему императору и коснулся кулаком своего почерневшего нагрудника в знак приветствия, а Стонар, Кэйлеб и остальная свита императора забрались в экипажи, которые покатили к дворцу лорда-протектора по улицам, вдоль которых стояли бдительные копейщики, и лавина приветствий продолжилась.