Олег Верстовский — охотник за призраками [Тетралогия]

Я выхватил из рук мгновенно подбежавшей Лили сценарий, полистал и с досадой осознал, что Непогода опять изменил текст, впрочем, мой затрапезный костюмчик оказался более чем к месту. Я так увлёкся прочтением, что не заметил, как кто-то нежно обнял меня сзади и только по окутавшему меня, словно лёгкое облако, дурманящему аромату духов, длинным, нервным пальцам понял, что это Милана. Раньше она не показывала так откровенно свои чувства. Я быстро обернулся, прижал её руку к губам. Она приникла ко мне и шепнула на ухо такое, из-за чего меня бросило в жар.

— Правда? — не веря своим ушам, переспросил я, вглядываясь в её искрящиеся от радости глаза.

— Правда-правда! Только это наш секрет. Пока, — предупредила она меня, прижав пальчик к моим губам и лукаво улыбнулась.

— Так-так, начинаем работать, — громко возвестил Верхоланцев, хлопая в ладоши.

Милана чмокнула меня в щёку и выбежала из комнаты. Я взглянул на Верхоланцева, но он даже ухом не повёл, встал у двери и взглянул на Мельгунова, который по-прежнему изображал из себя лениво отдыхающего барина:

— А где Давид Григорьевич? — вдруг поинтересовался Мельгунов.

— Он сильно занят, будет позднее, — объяснил, хитро улыбнувшись в усы, Верхоланцев. — Пока без него начнём.

Мельгунов скривился, но не стал протестовать.

— Ну и что ты хочешь от меня, Франко? — лениво произнёс он свою первую реплику.

— Пришёл узнать, когда ты вернёшь деньги, за клуб, — заискивающим тоном пробормотал я.

— Стоп-стоп! — прервал нас Верхоланцев. — Олег, ты не должен пресмыкаться. Ты беден, но чувство собственного достоинства не потерял. Давай ещё раз.

Я повторил реплику. Мельгунов, бросив на меня снисходительный взгляд, лениво поинтересовался:

— Какие ещё деньги?

— Мы заключили сделку. Через год ты обещал вернуть мне долг. Я ждал больше года. Ты очень богат теперь, Винченто. Для тебя эти деньги — ничто. А мне они нужны.

— Ну да, — скривившись, проворчал Мельгунов. — После того, как твой покровитель оказался в тюрьме, дела идут плохо. А, Франко? Но я ничем не могу тебе помочь.

— Как это? — удивлённо подняв брови, переспросил я.

Мельгунов взял со столика бутылку, плеснул в бокал, элегантно придерживая на ладонях, спокойно ответил:

— Очень просто. Я не собираюсь ничего возвращать. С какой стати? Но если ты хочешь, можешь забрать себе клуб обратно.

— Обратно?! Ты прекрасно знаешь, что две недели назад он сгорел дотла, — пробормотал я. — Ты собираешься вместо моих денег вернуть пепелище?!

— Какие деньги, Франко? Ворованные? Я свои честно зарабатываю. Почему я должен отдавать тебе свои честно заработанные деньги? А? Если ты не доволен этим обстоятельством, можешь прислать ко мне своих адвокатов. Подать в суд.

Мельгунов наслаждался своей ролью — его глаза, обычно тусклые и мёртвые, сейчас горели, как газовые горелки, зажжённые от адского пламени. Он получил официальную возможность унижать меня при всех и проделывал это с громадным удовольствием. Я не мог понять, почему он не поворачивается ко мне и не смотрит в лицо. Лишь через пару минут осознал, Мельгунов сидит так, чтобы постоянно быть в объективе камеры анфас. Мысленно я усмехнулся, мегазвезда очень ревностно относился к тому, как он будет выглядеть на экране — его снимали всегда с самого выгодного ракурса и часто на среднем или крупном плане. А я стоял к камере боком или спиной.