Поколение [Роман в повестях]

— Кто хочет работать, тот ищет способы, а кто не хочет — тот причины, — вновь вмешался в разговор секретарь парткома.

Лицо Зернова обиженно дрогнуло, он хотел было ответить, но Буров упредил его:

— Да, причины у нас находятся. Затруднения в другом.

— Затруднения у нас одни, — по-своему понял реплику генерального директора Зернов. — Материальное снабжение. Ведь не было еще года, чтобы мы полностью получили все материалы под план. Не было-о…

— В Госплане тоже понимают, — усмехнулся Буров. — Дай нам все — мы и мышей перестанем ловить. Нет, нас надо держать в мобилизационном состоянии, на голодном пайке.

— Вы шутите, Михаил Иванович, а мне не до шуток. Все, кому не лень, шпыняют. — Зернов бросил недобрый взгляд в сторону Михеева, а затем и главного инженера. — Давайте лучше защищать в главке реальность наших планов. А то мы только говорим о научном подходе, а сами, как и сто лет назад, под «Дубинушку» все берем.

— Почему же? — весело отозвался Сарычев. — В нашем главке работают серьезные ученые.

— Знаем мы эту науку! — отмахнулся Зернов. — Чтобы покрыть потребность в турбинах, скажем, марки ПРБ-2, Госплану нужно пятьсот машин. Наш завод может выпустить только триста. Главк решает по-научному: планирует нам четыреста штук. Вот и весь ваш научный подход…

— И что главное, — недобро хохотнул Михеев, — мы ведь кровь из носа, а выпустим эти четыреста!

Теперь он уже сидел в кресле, и тот запал и азарт, которые вдруг вспыхнули в нем, погасли. Лицо выражало обычную озабоченность и усталость, будто он все свои силы истратил на бесплодный порыв и сейчас отдыхал, прикрывшись маской деловой озабоченности.

— Да нет, — повернулся Зернов к Михееву, — на этот раз вряд ли. Одну корову дважды подряд не подоишь.

— А у нас коровы особенные!..

— Не слышу разумных предложений, — видя, что спор угасает, заметил Буров, — «Малютка» — журавль в небе, а нам нужно синицу в руки…

— И обязательно ручную, — съязвил Терновой, — чтобы план вытащила.

— Да, чтобы был план! — твердо сказал Буров.

— Предложение возможно одно, — оживился Зернов. — Начальству нужно отстаивать реальный план, обеспеченный материальной базой. А если уж завод принял задание главка и мы согласились с ним, то нечего мудрить. Надо выполнять через «не могу».

— Нельзя так, — запротестовал Терновой и обратился к Сарычеву: — Нас ведь задергали!

Бурову стало невыносимо скучно. С чего начали, тем и кончили! Ничем это производство не прошибешь. Иногда у него просто опускались руки, хотелось бежать от всего подальше. Наверное, прав старик Ситковский, когда пророчил, что он, Буров, в конце концов свернет себе шею или свихнется на этом производстве. «Нужно иметь незаурядный талант и обладать огромной пробивной энергией, чтобы протаранить невежество наших производственников», — говорил он. Такого таланта и энергии у него, Бурова, оказывается, нет. Грустно. Грустно и скучно до слез… Пусть нет таланта, нет энергии, зато есть самолюбие. Буровское упрямство. Не может же он расписаться в своем бессилии! Какой же тогда выход? Выход, конечно, есть. Работали ведь до него, через силу, но работали. Теперь стало намного легче. Появилась ритмичность. График сдачи продукции выдерживается. Так пусть все и дальше катится по наезженной колее. А ему, Бурову, надо заниматься своей «Малюткой». Ее необходимо доводить до ума.