Уездная учительница магии

— Дьявол, дьявол! — закричал он неожиданно тонким голосом. — Вытащите меня, пока я не утонул!

За его спиной вырос грязевой бугор, из которого восстал еще один монстр, напоминавший скелет лошади на двух ногах, с длинными, паучьими конечностями.

Зажужжали шестеренки, верхние конечности с щелчком вытянулись вперед и почти ласково коснулись плеч бандита.

Тот попробовал обернуться и присел. Монстр давил на его плечи, заталкивая дальше в грязь.

Химерас хватался за металлический каркас, пытаясь выкарабкаться; это была отчаянная схватка между человеком, сбрендившим механизмом и природой. Шансы человека — нет, еще одного монстра в человеческом обличьи! — были невелики.

И тут его сообщники пришли в себя. Фонарь полетел на настил, прокатился и замер; его луч упал в болото, тускло освещая заросли кустарника, все прочее поглотила темнота. Оставалось на слух догадываться, что творилось в лесу и болоте.

Бандит кинулся к краю настила, снял куртку, лег на живот и бросил куртку Химерасу.

— Шеф, хватайтесь! — кричал он.

В слабом свете луны я увидела, что шайка разбилась на две группы: одна слева, другая справа от меня. Те бандиты, что оказались слева, навели оружие на меня и на Корнелиуса. Но и сами оказались под прицелами — трое охранников сошлись возле Корнелиуса и подняли пистолеты.

Я ничего не понимала.

— А вот теперь действительно началось, — сухо сказал Корнелиус. — Не в то время и не в том месте. Эрика, лежи, где лежишь.

— Заткнись! — заорал один из стоявших напротив от него громил. — Это твоих рук дело? Ты сенситив?

Корнелиус ответом его не удостоил. Он выпрямился, замер на миг; я вжалась в настил, и тут же надо мной прошла мощная волна эфирной энергии.

Меня она не задела, но бандитов как ветром смело: их отшвырнуло на несколько шагов назад, за ними кубарем покатился и тот, кто пытался вытащить главаря из болота.

Трое оставшихся на ногах — те, что выступил на стороне Корнелиуса — метнулись следом; вокруг меня протоптали три пары ног в тяжелых ботинках. Я приподняла голову и увидела, как сообщники Корнелиуса ловко заламывают бандитам руки и щелкают замками наручников.

Корнелиус вскинул голову, и высоко над нами вспыхнула шаровая молния. Иллюзия была такой яркой, что наш с Ланзо лесной костер по сравнению с ней казался сущим пустяком.

Сотворивший эту иллюзию сенситив, безусловно, обладал неслыханным, многосторонним талантом. Он мог легко манипулировать предметами на расстоянии. Что еще он мог? Управлять погодой, вызывать туман и грозу? Зажигать пожары? Подчинять волю других людей?

Я с восхищением и ненавистью посмотрела на Корнелиуса.

Он подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться.

— Я подал сигнал, сейчас сюда прибудут парни из оперативной службы, — сказал он усталым голосом. — Они ждали у железной дороги. Но, благодаря тебе, все закончилось здесь. Не знаю, к добру или к худу. Пока неясно. Ты цела?

— Цела, — сказала я сквозь зубы, встала и от души отвесила ему пощечину. Он не дрогнул, лишь потер щеку.