Зеленая стрела удачи
- Автор: Добровольский Евгений Николаевич
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Профиздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Зеленая стрела удачи». Краткое содержание книги:
— Да ни к чему мне... Смотрят на нас, идем отсюда...
— Выгоню за несознательность, — пригрозил Петр Платонович, стараясь походкой и ритмом шага быть похожим на наркома.
Первым осматривали механический отдел. Он уже начинал жить. Новенькие «ньютоны» вертели блоки цилиндров, трещали автоматы цеха «нормаль», мерно и солидно вращались головки «Глиссонов», вырезая сложные профили шестерен для коробок передач.
— Здесь полторы тысячи станков, — сказал директор. — Все оборудование новое. По последнему слову техники, товарищ Серго.
Алабин прищурился, всматриваясь в лицо директора. Откуда он взялся, революцией поставленный в начальники? Николай Ильич впервые видел Лихачева так близко. Что ему с тех станков, не свое же. Или снимут, или переведут с повышением, но не век же ему здесь. Рябушинские хозяевами были, Георгий Николаевич, дядя незабвенный, для себя старался, пулемет держал. А этот за ради чего пуп рвет? Власти захотел, чтоб потом всю жизнь вспоминать, как заводом командовал? Сладкое мгновение? Власти, власти! — решил Николай Ильич. Лучше, выходит, голым генералом быть, чем сытым солдатом. Вот она суть человеческая. И даже зубами скрипнул. Начальнички...
Директор рассказывал, какие на заводе трудности, как выполняется график. Алабин и прислушивался, и не прислушивался к его словам, его интересовало другое. Он видел, что директор любуется заводом, говорит о заводе так, будто все это, куда не кинь взгляд, только ему и принадлежит. Шел, как Сергей Павлович! «Как Степан Павлович! Переодеть, так со спины — Рябушинский, правда, те гимнастерок не носили. Но ведь те владели! Те хозяевами были! Другой оборот. А этот кто? Неужто не понимает, — мучился Николай Ильич, — что одно дело капитал, другое — иллюзия. Ладно, у Петруши всегда заблуждение в мозгах было от папаши-праведника наследство, считает, что со всяким можно договориться, человек он не тварь животная, человеку разум дан, и если что, сели рядком, потолковали и так вот до сути добрались! Неужто и у этого подобный взгляд и завихрение в мозгах, и выходит, в самом деле народились люди на Руси, плеяда такая, когорта, или как их там величать, для которых что свое, что чужое — все общее. Все для всех. Так ли? Нет, нет... Власти хотят. Утвердить себя. Эвон, чего я достиг, а там хоть трава не расти... Хоть лопни все».
Но вошли в штампомеханический, остановились у копировальных станков.
— За каждый пришлось заплатить по 25 тысяч долларов. И это еще по дешевке, — сказал Лихачев. — Торговались как на Сухаревке. Если б не кризис, не продали бы ни в жизнь, товарищ Серго.
— Красивые машины, — сказал нарком.
«Красивые», — согласился Алабин, обернулся к Кузяеву.
— Петр Платонович, а и в самом деле по 25 тысяч отдали? В долларах?
— Точно. Дошлый директор, его не проведешь.
А потом был термический цех и кузница. В голове у Алабина вертелось все, как на том «глиссоне»: «Это ж какую махину развернули! Это же сколько нагнали техники, сколько металла кругом».
— Оборудование у вас прекрасное, — говорил нарком. — Теперь только работать. Чего еще не хватает? А?
— Нам бы, товарищ Серго, Бондарева на завод заполучить.
— Бондарева? У Бондарева сейчас другие дела. И не менее, а может даже, более важные, чем у тебя. Он сельскохозяйственные машины строит.
— Ему автомобили строить надо. Большой спец. Очень нам нужен. Перевод бы в Москву организовать. Как он здесь нужен.
— Согласится ли?
— Уломаем.
— Уламывай. Я возражать... не стану, да.
— Спасибо, товарищ Серго! За Бондарева всем заводом благодарим.
Из кузницы дорога вела в холоднопрессовый цех, где двумя рядами вдоль центрального прохода стояли выкрашенные шаровой краской ковочные машины, а там печи, прессы, и за все, все золотом плачено. А потом был рамный цех и рессорный, сплошь конвейерный, и Николай Ильич услышал, как нарком спросил директора:
— Срок выдержите? Все у тебя красиво, Иван, а грузовиков-то еще нет? — Достал пачку папирос, протянул всем. — Угощайтесь, товарищи. — Сам закурил. Выпустил струйку дыма голубую на просвет. — А ясновидцы за рубежом считают, что не получится у большевиков завода.
— Пускай себе, — сказал директор.
И вдруг, с чего бы это, Николай Ильич заволновался, почувствовал нытье в груди — а если и в самый раз не выйдет у них автомобиля? Не оживет завод, не примет единое движение? По уму-то так бы и надо, решил Алабин, но стало обидно: сколько ж труда вложено! Леший с ними, с большевиками, чем хуже, тем лучше, но только пусть завод они отладят, а споткнутся на чем другом.