Ее превосходительство адмирал Браге [вынесены примечания] [СИ]

Четырехмоторный «Виндзор» с двумя маломощными, но зато компактными левитаторами, являлся грозным бойцом. Мало того, что он нес шесть тонн бомбовой нагрузки, он был к тому же хорошо вооружен. А, сбившись в плотную группу, «Виндзоры» делали атаку на них отнюдь не простым делом. Другой вопрос, что ночью видимость у стрелков ограничена едва ли не кончиком носа, а все вылетевшие из Устья Вологодского истребители, имели бортовые радиоискатели и ночные прицелы. Это могло отчасти уровнять шансы, но было очевидно, как только прозвучит первый выстрел, великобританцы начнут палить из всех стволов во все, что движется, без разбору. Впрочем, об этом Ара не думала, сейчас ее занимали совсем другие мысли.

О том, что «наши планы свершаются, несмотря ни на что», она не столько знала наверняка, сколько верила в это на каком-то подспудном, интуитивном уровне. Поэтому и не удивилась, когда через две недели после возращения из Будё обнаружила, что месячные не пришли и, по-видимому, в этот раз уже не придут. Ара отметила этот факт в уме, но была тогда слишком занята, чтобы обдумать его, осмыслить и, как следует, прочувствовать. Никому, разумеется, ничего не сказала, - отложив этот разговор до лучших времен, имея в виду сразу всех заинтересованных лиц, - и продолжала жить, как жила. Внешне ее беременность пока никак не проявлялась, и Ара старательно делала вид – перед самой собой и окружающими ее людьми, - что ничего в ее жизни не изменилось. Она работала, крутясь, как белка в колесе, выпивала и даже летала. Однако сегодня, когда Скурихин поднял ее по тревоге, она сообразила вдруг, что отвечает уже не только за себя одну. Но теперь – сегодня, сейчас, - было уже слишком поздно что-либо менять. Ара попросту не могла отказаться от боевого вылета. Не сегодня, не в этом отчаянном форс-мажоре. Поэтому снова же никому ничего не сказала и даже записки не оставила. И теперь, разогнав свою «пороховую бочку» до скорости в девятьсот километров в час и поднявшись на высоту десяти километров, она мучилась сомнениями, задавая себе один и тот же вечный вопрос: «а правильно ли я поступила?» При этом, на самом-то деле, вопросов было несколько. Имела ли она право промолчать? Стоило ли так рисковать, вылетая сегодня ночью на перехват великобританцев? И сможет ли она вести бой без оглядки на новые свои обстоятельства?