"К предательству таинственная страсть..." [calibre 1.39.0]

Вы слыхали, как поют дрозды?!

Нет, не те дрозды, не полевые...

Незнание жизни сыграло с автором злую шутку: дрозд не полевая птица, а лесная. Впрочем, в песне никто этого не замечает — и её поют, она — гвоздь песенного сезона. Насколько людьми владеет глухота, когда речь идёт о пес­не, можно проиллюстрировать следующим примером. Все мы много раз слы­шали и сами пели давнюю довоенную песню: “подари мне, сокол, на проща­нье саблю, вместе с острой саблей пику подари”, — и никому в голову не при­ходит, что казак едет на войну, а любимая девушка на прощанье разоружает его. Музыка и безличность песенной стихии заглушают порой не только сло­ва, но и здравый смысл.

Но вернёмся к стихам Окуджавы. Эстрадно-песенное многословие час­то мешает ему отказаться в собственных стихах от бессодержательных кра­сивостей:

Ведь у надежд всегда счастливый цвет,

Надёжный и таинственный немного,

Особенно когда глядишь с порога,

Особенно когда надежды нет.

“Друг Аркадий, не говори красиво”, — просил главный герой тургеневской повести “Отцы и дети” своего приятеля. Увы! Так хочется напомнить об этом Окуджаве, который пишет:

Ночной кошмар,

                   как офицер гусарский, тонок.

Флейтист, как юный князь, изящен.

И тополи

                 попеременно

Босые ноги ставят в снег,

                                    скользя,

Шагают, как великие князья.

А ещё говорят о некой “уличности”, “разговорности” стихов Окуджавы! Какая уж тут “уличность”. Уличность — дело хоть и грубое, но живое. Она — стихия Высоцкого. А здесь — какая-то претензия на “изящность” выражений.

Но как бы то ни было, я считаю не случайным, что в течение вот уже пятнад­цати лет, несмотря на широкую популярность Окуджавы-шансонье, о харак­тере его поэзии в критике не было ни одного серьёзного и толкового разгово­ра. Видимо, материал не давал к тому оснований.

Давайте внимательно прочтём одно из наиболее “нагруженных смыслом” стихотворений сборника и посмотрим, что теряет и что приобретает поэт, от­казавшись от помощи голоса и гитары.

Стихотворение “Встреча” (кстати, оно не похоже на песенный текст) на­писано на тему, традиционную для русской поэзии, — о бессмертье гения, о жалкой судьбе завистника убийцы:

Насмешливый, тщедушный и неловкий,

Единственный на этот шар земной,

На Усачёвке, возле остановки,

Вдруг Лермонтов возник передо мной.

Итак, они встретились. На Усачёвке (выполняющей роль Сивцева Враж­ка?). Далее идёт смесь маскарада, амикошонства и мелодекламации. Лер­монтов декламирует:

Мартынов — что... —

                               Он мне сказал с улыбкой. —