Сказания Заморавии

Я боялся.

Но всё же после прочтения взглянул на неё.

Девушка уже не была туманным силуэтом, напоминающим серые кучи туч на небесах Ада. Нет, сейчас Кэрин была плотью, по которой текла кровь, в которой теплилась жизнь. Конечная жизнь. Смертная. Кэрин вновь стала человеком. Смертной девой.

Которую я полюбил больше всего на этом проклятом свете.

Кэрин открыла глаза. Они по-прежнему были карими опалами, хранящими в себе свет солнца.

Наши взгляды соприкоснулись, и искры, что были прежде, вновь разожгли огонь любви.

– Радагас, – в голосе её чувствовалось спокойствие, – ты выполнил свою клятву. В своём сне я видела, как ты спасаешь меня и возвращаешь к жизни. И знаешь, что?..

Она смотрела на меня, не отрывая взгляда, будто не могла насмотреться.

Шесть долгих лет я ждал этого взгляда…

– Что, любовь моя? – я почувствовал, как к горлу подступил ком.

– Я… я сначала не поверила, что ты справишься… там, во сне. Сначала мне показалось, что ты идёшь не по той стезе. Но потом сомнения отступили, и я вновь крепко стала верить. Что ты придёшь за мной!

Кэрин улыбнулась и попыталась поцеловать меня, но приподняться не смогла, да и я её остановил, одной рукой придерживая любимую, а другой – вытирая выступившие слёзы.

Книга Имануса, что лежала между нами обратилась землёй.

Я нагнулся и поцеловал Кэрин.

И только после этого поднял её на руки.

Оглядевшись понял, что Иманус перенёс меня на то место, где состоялась первая наша битва с Чёрными Эрронами, где погибла Кэрин.

Бог света стоял поодаль, рядом с ним возник Иманус.

– Я чувствую, что новая сила бурлит во мне! – радостно заговорил бог огня, – Книга моя вновь возродилась, и теперь её будет оберегать мой друг и брат!

– Кто же это? – улыбнувшись в ответ спросил я.

– Это задание выпало мне, – отозвался Серафим, – а Иманус будет хранить у себя мою Книгу! Так мы договорились!

– О боги, как же я рада, что вы есть! – произнесла Кэрин, глядя на двух наших защитников. Потом она взглянула на палящее солнце, – Как же тепло здесь! Давайте тут останемся и заночуем!

Я был не против, тем более теперь уж нам торопиться было не куда!