Молчи обо мне

Мы возвращаемся в Северную столицу в холодный мартовский снег с дождем.

Я прикрываю Анну зонтом, пока она, до сих пор не избавившаяся от привычки втягивать голову в плечи, быстро бежит к машине.

Я несколько раз порываюсь достать телефон и позвонить Жене, но меня все время что-то останавливает. Хотя не что-то, а вполне конкретная причина — я не чувствую необходимости в себе. И, как любой мужчина, стараюсь беречь свои границы, не позволять чувствам брать верх над разумом. Я вернулся домой, теперь на мне лежит забота о еще одном человеке. Все остальное — это просто жизнь и испытания, которые она подкидывает нам, чтобы проверить отношения на прочность.

То, что происходит сейчас между мной и Женей — естественный процесс. Первый кризис, первая разлука и первое испытание прошлым. Причем для нас обоих, только у нее это бывший мужчина, и какими бы крепкими ни были узы моего кровного родства, там, у Жени и отца Хельга, своя история с прошлым, в котором, видимо, было достаточно приятных моментов, раз она так долго горевала по этому мужчине. А общий ребенок — это навсегда. Как говорила одна моя знакомая: дети — это крепче, чем цыганский брак.

Но я помню, как сильно Женя волнуется, если я опаздываю написать, что задержался или что стою в пробке, поэтому отправляю ей короткое и простое сообщение: «Прилетели, все хорошо, очень устал, буду отсыпаться». А она ровно через минуту отвечает совсем сухим: «Ок».

Мы научились понимать друг друга без слов еще когда часто подогу зависали в офисе над каким-то ее проектом, куда я пытался вносить какие-то свои коррективы. Гораздо позже я понял, что любая ее задумка не нуждается в моих правках и на девяносто пять процентов уже максимально хороша, но тогда Женя насмерть билась за то, чтобы я не совал нос в ее дела, раз уж доверил такую должность. С тех пор многое изменилось, но это понимание «слышать» то, что написано сухими чернилами — осталось. Я сказал ей, что хочу побыть один, а она ответила, что тоже хочет одиночества.