Убийство русалки [Mordet på en havfrue]

— Тетя? Ты здесь?

Это Крошка Мари. Молли ей не ответила, надеясь, что девочка пройдет мимо.

Она услышала, как ей ответила Саломина: «Успокойся, малышка». Старушке нравилось играть с малышкой и заботиться о ней. Анна всегда была против этого. Саломина часто болела, а Мари легко цепляет болезни. К тому же Саломина ругалась как извозчик. Это раздражало. Сначала казалось смешным, что Крошка Мари впитывала все это как губка и запоминала каждое слово. Она могла сказать и «отсоси», и «пиписька» и «козел» до того, как научилась произносить свое имя.

Да, трактир нужно было покупать здесь и сейчас. Крошка Мари должна была научиться читать и считать, ухаживать за цыплятами и подсчитывать доходы за прошедший день, когда последний постоялец, уходя, машет рукой на прощание, она должна была забыть все уродливое. А теперь что будет с Крошкой Мари, что будет с Молли? Как Молли расскажет малышке, что ее мама больше не вернется? На днях она сказала, что мама уехала погостить в Онсевиг и скоро вернется. Она не могла произнести это вслух. Никто не мог. Мама умерла. Невообразимые слова. Но скоро до других проституток дойдут слухи о смерти Анны. Узнает Саломина, узнает и Крошка Мари. Так и будет.

Молли повернулась к шкафу и нашла платье, которое можно продать, закрыла шкаф и схватила сумку.

У стены лежал какой-то лоскуток.

Когда Молли подняла его, она увидела, что это платок. Раньше она никогда его не видела, но Анна точно подняла бы его. Он был весь в пыли, но с красивой вышивкой. Она стряхнула с него пыль. Плотно сплетенный узор напоминал рыб или капли. Это не такой платок, что можно купить у торговцев на улице или в лавке. Такие продаются в хорошем магазине на Остергаде, где Молли любит разглядывать витрины. В углу вышито три буквы. Она узнала только букву А, потому что это первая буква в алфавите, насчет других она не уверена. Она понюхала платок. Странный, необычный запах. За него можно что-то выручить, это чистый шелк, им с Крошкой Мари этих денег хватит, чтобы ужинать целую неделю. Странно. Анна бы рассказала о том, что посетитель подарил ей такую вещь, она никогда этого не скрывала. И это не платок вырезальщика из бумаги. Он, конечно, чудной и с больной фантазией, но не в хорошем смысле. Молли смотрела на три буквы, по-прежнему не узнавая их, и потом надела платок себе на шею. Она открыла дверь, прошла под полицейской табличкой и закрыла за собой дверь. В коридоре стояла тишина, солнце отражалось от окон соседних домов, где женщина наверху выглядывала, развешивая белье на веревке.