Рокеры на всю голову

Позже записывали сцену бутафорской головой, которую несли, нанизав на меч. Около пяти часов ещё ушло на то, чтобы отснять каждого индивидуально, с разных ракурсов, с разными эмоциями и положением тела. Крупным планом и со стороны. Было трудно, но интересно. Как раз пригодились уроки актерского мастерства. Конечно, наш режиссер постоянно бухнел и останавливал съемки, но мы дожили до вечера. Собрав всю теплую одежду, я ждала своей участи. Той самой сцены, где викинги должны были принести меня на жертвенный камень и отдать темному божеству. Эти кадры, клипмейкер решил снять на закате.  На берегу реки разворачивалась чудная картина. Кроваво-красный морозный закат, дым костра, я в белой рубашке, лежу на камне, как приведение, трясусь от холода, так что клацанье зубов слышно на всю округу, спасибо, что плед подстелили.

И медленно сползающий паук, аккурат мне на нос. Так не вовремя! Ой, как я кричала-а-а-а, арахнофобия у меня в крови с самого рождения. Я кричала, показывая пальцем на паука, который от моего крика поменял цвет. Наверное, поседел. Режиссер, приняв это за актерскую импровизацию, продолжал снимать, Светлейший тоже не понимал, почему я показываю на него пальцем и кричу, как умалишенная. Паука он не видел и продолжал делать вид, что душит меня, аккуратно прижимая к плите.

– Паука, убери, скотина! – прошипела я, глядя в нахально улыбающуюся морду Светлейшего, который, по всей видимости, представлял, как душит меня на самом деле.

      А викинги, которые по сценарию должны были меня оплакивать, начали тихонько хихикать, со стороны можно было подумать, что их плечи трясутся от рыданий. Аська, знала мою нелюбовь к членистоногим, и теперь в прямом смысле слова обещала отомстить, Графу, за издевательство над моими нервами. В кадре это выглядело, как идеальная игра актеров. А он все так же продолжал улыбаться, даже не думая убрать поседевшего паука. Всю эпопею завершал рыдающий Адик, который «согрелся» так сильно, что принимал все за чистую монету. Он прижался к железному боку автомобиля и размазывал слезы по лицу, уже грязно-розовым рукавом. Все это действо совершалось под громыхающую музыку, в свете ярких осветительных приборов. А дальше звуки сирен, лицом в землю и полиция.