Ровно в полночь [ЛП]

— Ммм, — простонала я, — Уинстон.

Это звучало фальшиво, но мне было плевать. Я не актриса.

— Умница, — похвалил он, и его слова почему-то затронули мое сердце, оплетая его колючими лозами и пробивая брешь в моей стене безразличия. Подобно хищнику, которым он и являлся, Уинстон словно почувствовал, что со мной делала его похвала и продолжил. — Такая послушная. Мне хочется за это ворваться в твою красивую задницу. Дать тебе все, что пожелаешь. Надеюсь, ты уже составила список, милая.

Я облизала край хлебной палочки, а потом взяла ее в рот, став посасывать и в тайне мечтать о том, чтобы Уинстон продолжил говорить. Когда я засунула хлеб слишком глубоко в рот, то почувствовала рвотные позывы. Глаза заслезились, и я закашлялась. Успокоившись, я посмотрела на Уинстона, в его глазах мелькнул странный довольный блеск.

— Еще, — пробормотал он. — Мне понравилось, как ты давилась.

Глупо, но я заставила себя еще дважды подавиться хлебной палочкой. По подбородку скатилась слюна. Уинстон взял салфетку и вытер мне подбородок, прежде чем снова откинуться на спинку стула. Ресницы были мокрыми от влаги — последствия того, что я самовольно давилась — а горло горело. Больше я этого делать не собиралась, но обещала продолжать сосать, пока Фрэнсис не вернется.

Время тянулось медленно.

Я поняла, что мне следовало договориться заранее о том, сколько минут все продлится.

«В следующий раз так и сделаю».

«Следующий раз?»

Меня охватило предвкушение. Я столь же безумна, как и Уинстон, раз согласилась на это. Но наше соглашение не было ужасным. Когда в вас швыряли долларовыми купюрами и для этого не нужно было раздеваться, все казалось довольно легким.

Наконец, появилась Фрэнсис с двумя тарелками. Я снова показательно заглотила хлеб поглубже, начав давиться. Фрэнсис растерянно посмотрела на меня, а потом быстро отодвинула от меня подальше корзинку с хлебом, поставив передо мной тарелку с ужином, а потом буквально сбежала. Как только за ней закрылась дверь, я откусила преувеличенно большой кусок хлеба и стала жевать, едва способная прикрыть рот. Я надеялась, что это убьет его стояк.

Уинстон весело расхохотался. Этот звук показался таким заразительным, что подействовал на меня куда сильнее, чем мне бы хотелось признавать. Закатив глаза, я принялась любоваться своей едой. Прекрасное филе миньон, казалось, было доведено до совершенства. Также на тарелке обнаружилась спаржа и картофельное пюре.

Бззз.

Я достала из кармана телефон и увидела, что Уинстон прислал мне полторы тысячи.

Безумие.

Он точно сумасшедший.