От противного. Разыскания в области художественной культуры
- Автор: Смирнов Игорь Павлович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-0892-4
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «От противного. Разыскания в области художественной культуры». Краткое содержание книги:
Если авангард возводит иконоклазм в конститутивное для искусства условие, то в чем тогда содержание творческого порыва в неизведанное? Оно – в выяснении того, что именно нельзя уничтожить, проводя experimentum crucis, в работе с тем минимумом, в котором искусство еще может быть самим собой, несмотря на испытанную им катастрофу. Искусство проверяется на прочность. В нем ищется и обнаруживается такая составляющая, которая выживает даже после полного краха художественного воображения, известного из прецедентов[84]. Она не подвержена гибели и, стало быть, знаменует собой достижимость трансцендентного искусству в имманентном ему, откуда авангард делает обобщенный вывод о посюсторонности всего потустороннего. В обломках искусства вызревает эстетическая религия, кощунственная применительно к догматизированной, но вместе с тем лишь перекодирующая принятую веру в культ новых демиургов от живописи, литературы и зрелищной культуры. Сергей Булгаков («Труп красоты», 1914) проницательно вычитал из полотен Пикассо таящийся в них парадоксальный «мистический атеизм»[85]. Расписывали ли имажинисты стены Страстного монастыря (1919)[86]; требовал ли Алексей Крученых превращения события, сюжетно развитого его драмой «Победа над солнцем» (1913), в ритуальное торжество («– Надо учредить праздник: День победы над солнцем»[87]); имитировали ли Наталья Гончарова, Малевич и другие живописцы форму (иногда и содержательный строй) икон, как это констатировали многие исследователи[88]; призывал ли Виктор Шкловский к «воскрешению слова» (в одноименной брошюре 1914 г.), явно держа в памяти чудо, сотворенное Христом[89], – во всех этих и аналогичных случаях авангард паразитировал на религии с сугубо эстетическим заданием или, если угодно, использовал ее ресурс в своих целях.
О стратегии авангарда можно сказать, что она была направлена на спасение жертвы в последний момент ее заклания. Такое сотериологическое по назначению насилие[90] сопоставимо с техникой экзорцизма, с применением физического воздействия на пациента, осуществляемым ради того, чтобы очистить его от скверны. Любое художественное произведение (не только трагическое) имеет с этой точки зрения катартическую функцию, которая результирует, согласно теоретизированию Льва Выготского («Психология искусства», 1925), нейтрализацию конфликта между аффектами, порождаемыми у реципиентов формальными и содержательными особенностями усваиваемой ими эстетической информации. Искусство для Выготского гармонично постольку, поскольку погружено во внутреннюю борьбу. По Малевичу («Биографический очерк», 1930), искусство стало беспредметным, потому что «очистилось ‹от› образов, их представлений»[91]. «Чистки» большевистских партийных рядов, отсеивавшие «чуждый элемент», политизировали авангардистский катарсис. В учении о пафосе (1946–1947) Сергей Эйзенштейн ссылается на «Духовные упражнения» (1539–1541), в которых Игнатий Лойола обсуждал приемы, освобождающие религиозную личность от закрепощенности в телесном естестве. Исступление из себя призвано у Эйзенштейна quasi-религиозным путем обеспечить художнику «выход из образа» в такое состояние, которое «пред-образно»[92], – имеет ту же люстративную цель, какую ставил перед живописью Малевич. Неудивительно, что вдогонку за авангардистским экзорцизмом евро-американская психотерапевтика принялась в 1930-х гг., по существу дела, пытать страдающих душевными недугами посредством лоботомии и электрошока. И ранний авангард, и пыточная медицина садистичны[93]. Но говоря так, не стоит забывать, что перед нами не агрессивность-в-себе и для-себя, а своего рода травмирующая «гигиена» (если употребить термин Филиппо Томазо Маринетти). Авангардистское искусство шокирует своих потребителей и одновременно с этим «снимает» спровоцированное потрясение, вызывая у них смех (как то имеет место в «зауми» дадаистов и Крученых), побуждая их к переходу от изумления и страха к интеллектуальной работе с многозначностью полученного сообщения (что такое «Черный квадрат» – потемневшая икона, анархистское знамя, непроницаемая для взгляда космическая даль?)[94], указывая им на то, что они столкнулись с не более чем игровой моделью действительности (ориентированной на детское творчество, представляющей собой ars combinatoria или какое-то иное самодовление формы). Такое самоустранение насилия будет соответствовать передышке от бедствий, наступившей в послевоенное время, и вместе с ней способствовать формированию той праздничной беззаботности, которой были проникнуты «золотые двадцатые».
84
Авангард в Западной Европе был рассредоточен в национальных школах: в Италии господствовал футуризм, во Франции – кубизм, дадаизм был поначалу прежде всего германоязычным явлением. Русская художественная культура вобрала в себя сразу все эти течения и прибавила к ним собственные инициативы (например, супрематизм). Многообразие авангардистского творчества в России нельзя объяснить какой-то одной причиной. Но какие бы факторы ни обусловливали эту повышенную плодовитость и всеотзывчивость местного авангарда, при их изучении должно быть принято во внимание и то обстоятельство, что в России существовала длительная традиция, так сказать, ограниченно-сдержанного иконо– и логоклазма, порожденная, возможно, принятием византийского наследства в его полноте, т. е. с учетом наличествовавших там обеих – негативной и позитивной – оценок икон. Приведу только несколько примеров иконо– и логоклазма, так или иначе не достигавшего окончательности, относительного. Дьяк Висковатый (чьи идеи были осуждены на Соборе 1553–1554 гг.) «восставал против изображения Бога Отца, соглашаясь в то же время на иконное изображение Иисуса Христа…» (Андреев Н. О «деле дьяка Висковатого» // Философия русского религиозного искусства XVI–XX вв. / Под ред. Н. К. Гаврюшина. М., 1993. С. 292 (1-е изд. 1932)). Несмотря на то что Екатерина II попечительствовала церковному искусству, в ее царствование, как об этом пишет Маркус Левитт, издаются указы, строго регламентирующие типы иконного письма (Левитт М. Визуальная доминанта в России XVIII века / Пер. А. Глебовской. М., 2015. С. 359–372; Levitt M. C. The Visual Dominant in Eighteenth-Century Russia. DeKalb, 2011). В сводном переводе Четвероевангелия (1880–1881) Лев Толстой своевольно упростил и сократил (в основном за счет удаления чудес) обрабатываемые им оригиналы. Александр Добролюбов отрекся от поэзии, ушел в народ, чтобы возглавить секту молчальников, но в 1905 г. вернулся в литературу, издав сборник прозы и стихов «Из книги невидимой».
85
Булгаков С. Н. Соч.: В 2 т. / Под ред. И. Б. Роднянской. М., 1993. Т. 2. С. 543.
86
Об этой акции см. подробно: Крусанов А. В. Русский авангард 1907–1932. Исторический обзор: В 3 т. М., 2003. Т. 2. С. 359–361.
87
Erbslöh G. «Pobeda nad solncem». Ein futuristisches Drama von A. Kručenych. München, 1976. S. 15.
88
См., например: Glanc T. Видение русских авангардов. Praha, 1999. S. 65 ff.
89
Вместе с тем Шкловский учитывал и религиозную философию Николая Федорова – см.: Калинин И. Искусство как прием воскрешения слова: Виктор Шкловский и философия общего дела // Новое литературное обозрение. 2015. № 3 (133). С. 214–225.
90
Ср. тезис об изживании авангардом насилия через его выражение: Чубаров И. Коллективная чувственность. Теории и практики левого авангарда. М., 2014. С. 17–18. Ср. также анализ обновляющего мир насилия у футуристов: Бобринская Е. Красота и необходимость насилия // Русский авангард и война / Под ред. К. Ичин. Белград, 2014. С. 24–59.
91
Малевич К. Собр. соч.: В 5 т. / Под ред. А. С. Шатских. М., 2004. Т. 5. С. 346.
92
Эйзенштейн С. Избр. произведения: В 6 т. М., 1964. Т. 3. С. 213.
93
О садоавангарде см. подробнее: Смирнов И. П. Психодиахронологика. Психоистория русской литературы от романтизма до наших дней. М., 1994. С. 179–230.
94
Ужасающее усиливает, однако, свои позиции в художественном творчестве начиная со второй половины 1920-х гг. См.: Злыднева Н. Страшное в живописи позднего авангарда // Авангард и идеология: русские примеры / Под ред. К. Ичин. Белград, 2009. С. 521–531.