Бродвей: Бродвей. Мой собственный. Мания

— Всегда рад служить делу законности и правопорядка, — заверил Барт. — Хотел бы надеяться, что вы правы относительно плохой шутки. Знакомьтесь. Лейтенант Романо… Мисс Лейн… Присаживайтесь, Романо, если вам, конечно, удастся найти свободный стул, и выпейте стаканчик. Пресса угощает…

Амбре встала.

— Рада была с вами познакомиться, лейтенант, — сказала она. — К сожалению, я должна покинуть вас. Нужно переодеться к следующему номеру. По распоряжению Найла представление должно идти практически без перерыва, если в зале сидит больше шести клиентов.

Романо грузно опустился на стул Амбре.

— Напрасно я принимаю ваше предложение. Во-первых, я при исполнении служебных обязанностей, во-вторых, у меня давление… Но в таких заведениях выпить можно, более десяти капель разбавленного спиртного здесь не дадут… Бурбон!

Барт передал заказ официанту и повернулся к Романо.

— Тихо?

— Глухо, — ответил Романо. — Полицейские машины так запрудили Бродвей, что негде проскользнуть даже такси. А прохожие вынуждены сходить на проезжую часть, потому что вся публика, фланирующая по тротуару, — полицейские. Наши люди стоят у всех служебных выходов увеселительных и театральных заведений. И здесь есть наш человек. Мы исходим из того, что, если письмо действительно принадлежит Вальдо, значит, мы имеем дело с сумасшедшим, который будет действовать так, как об этом написал. Он сделает все, чтобы осуществить свой план между восемью часами и полуночью. Сейчас без двух минут одиннадцать.

Официант поставил перед Романо стакан с бурбоном. Романо залпом выпил.

— Ну и дела! — искренне удивился он. — Не предполагал, что в таких заведениях подают настоящий алкоголь!

— Вы сидите за столиком прессы, — объяснил Барт. — Вас немного балуют…

Романо встал.

— Мне нужно уходить. До полуночи придется походить по кругу. До чего же мягкой мне кажется моя кровать. Я уже шестнадцать часов вкалываю без отдыха…

Барт допил остатки виски и сказал:

— Вы не возражаете, если я прогуляюсь вместе с вами? Сегодняшний вечер у меня не занят…

— Какие могут быть вопросы! Вы мне не помешаете. Вот только не спугнул бы ваш жилет Вальдо.

Следуя указаниям Найла Кепелы, официант отказался представить счет. Барт оставил чаевые, в два раза превосходящие сумму за выпитое спиртное.

Когда они вышли в вестибюль, Барт сказал:

— Мне нужно срочно позвонить. Подождите секундочку…

Романо сдвинул шляпу на затылок и восхищенно посмотрел на роскошную грудь молодой гардеробщицы.

Барт закрыл за собой дверь телефонной кабины и торопливо набрал номер Анжелы.

В трубке раздался истерический женский голос, окрашенный иностранным акцентом:

— Полиция?! Я уже вам звонила и все объяснила! Я же вам сказала, что она мертвая! Она здесь, лежит у моих ног. Приезжайте быстрее!

— Что? — взревел Барт. — Кто мертв?

— Мисс Анжела Браун, жиличка с четвертого этажа. Все, я кладу трубку. Приехала полиция!

Раздался щелчок, и тут же пошли прерывистые гудки.

Когда Барт подошел к Романо, тот пристально посмотрел ему в лицо.

— Что-то случилось? Что произошло, старина?

— Анжелу убили.

Романо молча повернулся и направился к выходу. Барт, опустив голову, последовал за ним. Романо остановил проезжавшую мимо «Саломея-клуба» патрульную полицейскую машину и сел рядом с шофером. Барт забрался на заднее сиденье.

— Адрес? — резким голосом спросил Романо.

— 49-я улица, старый кирпичный дом в жилом квартале. Я покажу…

Машина резко сорвалась с места, проскочила на красный свет, свернула налево и через несколько секунд с жутким визгом заблокированных колес остановилась рядом с двумя другими полицейскими машинами, которые приехали по вызову.

У открытой двери в подъезд стоял полицейский в форме. На лестничной площадке второго этажа толпились жильцы и с тревожным выражением на лицах смотрели вверх. Романо и Хейден, перепрыгивая через три ступеньки, взлетели на четвертый этаж. Дверь в квартиру была распахнута настежь. Один из полицейских стоял на коленях рядом с распростертым на полу телом женщины.

Она была одета в красный домашний халат. На голове у женщины была резиновая купальная шапочка, на ногах — домашние тапочки, украшенные перьями экзотических птиц. К халату была приколота визитная карточка. Рядом с телом лежал молоток, слегка запачканный кровью, и перевернутое ведро. Вода, вылившаяся на ковер; расплылась темными пятнами. Воду, а точнее какой-то раствор, убийца вылил на лицо женщины, которое уже нельзя было назвать лицом. Оно было обезображено до неузнаваемости, словно с него содрали кожу.