Тропа ауберианского траппера (СИ)

— Клааасс! — он направился к светящемуся пятну пробоины. — Всё, Андрюха, сели. Давай уже вылазь.

Когда Вихров, потирая бок, пробрался между ящиков к дыре в корпусе, Юрка уже стоял без шлема на песке и обозревал окрестности. Демин повернулся к приятелю, на его физиономии было нарисовано мальчишечье счастье.

— Добро пожаловать на Планету, Вихров!

Андрей, глядя на бескрайнее песчаное море, медленно протянул руку к кнопке деактивации костюма. Шлем-капюшон с готовностью спрятался в ворот. Андрей сделал глубокий вдох. Так вот ты какой, запах свободы!

Прошло минут двадцать. Юрка успел убедиться, что связь не работает, и обшарить несколько ящиков. Андрей же, сняв перчатки и ботинки, изумленно прислушивался к новым ощущениям.

— Да уж, здорово это нас долбануло, — Юрка осматривал края пробоины. — Интересно, чем. Тебе не кажется, что почерк тот же, что и на «Консерве»?

Вихров не ответил. Он сидел на песке и завороженно смотрел, как сыплются сквозь пальцы песчаные струи. Это место поразительно контрастировало с ремонтным цехом. Отсутствие стен делало мир будто безграничным. Солнце жгло из одной точки, его нельзя было ни убавить, ни перенаправить. В воздухе не ощущалось никаких металлических или масляных примесей, только лёгкий запах озона. А мелкий песок давал коже вообще ни с чем не сравнимые ощущения. Тишина, как в депривационной капсуле, помогала прочувствовать момент. Мыслей не было, только восхищение, тихий восторг.

— Берегись! — внезапно вскрикнул Юрка.

Вихров инстинктивно обернулся к челноку, как раз вовремя, чтобы принять на грудь что-то большое, мускулистое, сливающееся окраской с окружающим пейзажем. Зубастые челюсти клацнули, не дотянувшись до лица Андрея, пахнуло чем-то горячим и несвежим. Повалившись на спину, Андрей уперся в тварь ногами и перебросил ее через себя.

— Лови! — Юрка бросил ему продолговатый предмет в локоть длиной. — Это вибронож, включи на рукояти, — он включил свой и спрыгнул с челнока на песок.

Тварь тем временем поднялась и двинулась на Андрея, прицеливаясь для броска. На Юрку надвигался второй монстр. Парни встали спиной к спине выставив ножи, издающие тихое жужжание. Твари походили на громадных шестилапых варанов с волчьими чрезвычайно зубастыми пастями.

Вскоре появились еще два монстра. Они скалились, сверля взглядом людей, покачивались, переступая с ноги на ногу, изредка взрыкивали. А когда на крыше челнока возник пятый, вся свора ринулась в атаку.

Андрей успел два-три раза полоснуть ножом прежде чем повалился навзничь, придавленный весом противников. Зубы впились в предплечье, обездвижив руку с ножом. Вторая пасть вцепилась в левое плечо. Когтистые лапы сковали всё остальное тело. Аварийный костюм затрещал под натиском острых зубьев, еще чуть-чуть и прочная ткань не выдержит.

Положение Юрки было ничуть не лучше. Ему удалось всадить нож в шею первого нападавшего. Существо булькающе взвизгнуло и неожиданно энергично отпрянуло, вырвав оружие из юркиной руки. Остальные две твари тут же набросились на Демина, придавив к песку.

Как ни странно, Вихров не ощутил страха, только жгучую досаду, бессильную ярость. Он продолжал бороться, закрыв глаза от натуги. Одна из тварей бросила попытки прокусить костюм и всмотрелась, а затем обнюхала его лицо. Челюсти хищно раскрылись, еще миг и они вцепятся в незащищенную кожу.

Внезапно раздался высокий заливистый вой:

— Уииуууу! — будто звук сигнализации.

Беспокойно зарычав, монстры завертели головами, пытаясь отыскать источник звука. Впрочем, хватку они при этом не ослабили.

Что-то молниеносно пронеслось над головами существ, и одно из держащих Андрея, вздрогнув всем телом, свалилось в конвульсиях. Шея у самой холки была глубоко перерублена, из раны брызгала маслянистая черно-красная жидкость. Оставшиеся монстры резво, как по команде, бросились наутёк. Андрей поднялся и переложил нож в левую руку.

— Юрка, — позвал он, оглядываясь, готовый к новому нападению, — ты как?

— Нормально, — Демин медленно сел. — Оох… Да не ссы ты. Что бы это ни было, нам оно не угрожает, — он подполз на четвереньках к убитой им твари. — Иначе мы бы уже стали его добычей. — Юрка с хрустом вытащил из туши свой нож.

Тишину разрезал чистый мужской голос, вещавший на всепротейском с едва заметным акцентом.

— Достанетса же вам, малышам, — звук этот был жуток своей неуместностью, как если бы тёмной ночью в глухом лесу внезапно заиграл включенный головизор. — Но не от Низших, о нееет! Нет.

Существо стояло на крыше челнока подобно черной статуе на фоне светло-голубого неба. Определенно, это был эбрайл. Ведь он говорил, то есть был разумен, и при этом не являлся человеком. Тело эбрайла представляло собой перевернутую пирамиду, из вершины которой росли две сильных птичьих ноги с коленями назад. Один угол основания выпирал из груди и венчался короткой мускулистой рукой, сжимающей в трехпалом кулаке с широкими пальцами меч, лезвие которого окаймляло ярко-голубое свечение. Из двух других вершин основания вверх поднимались лапы, как у богомола. Довершала картину гибкая змеиная шея, кончающаяся питоньей головой с совсем человеческой улыбкой и сощуренными глазами.

— А ты кто такой? — спросил Юрка с вызовом.