Электронная книга - «Записки простодушного. Жизнь в Москве». Краткое содержание книги:
Данная книга — воспоминания автора о жизни в Москве с 1955 г. Живо и с юмором описывается научная и общественная жизнь Институтов Академии наук в «период оттепели», их «золотой век», сменившийся периодом «смуты» в 60–70-х, изгнание из Академии по политическим мотивам автора, его товарищей и коллег. Описывается путь автора в науке, приводятся материалы из его книг, посвящённых языковой шутке, и наблюдения над способами создания каламбура и других видов комического. Записки по содержанию — очень пёстрые. «Тайны лингвистического двора» перемежаются с описаниями зарубежных поездок, походов по Подмосковью, дружеских застолий с шутками и анекдотами; замечания о науке, литературе, судьбах России — с описаниями семейного быта, детского лепета, а весёлые, комические сценки сменяются событиями поистине драматическими. Но… такова сама жизнь. В Приложении даётся ранее не публиковавшийся рассказ автора о Гражданской войне — «Записки красного командира».
Вот и январь накатил-налетел,бешеный как электричка.Мы в пух и прах наряжали тебя,мы тебе верно служили.Громко в картонные трубы трубя,словно на подвиг спешили.В миг расставания, в час платежа,в день увяданья неделичем это стала ты нехороша?Что они все, одурели?!
И грустная концовка:
Но начинается вновь суета.Время по-своему судит.И в суете тебя сняли с креста,И воскресенья не будет…
И другая его песня на ту же тему, не такая грустная:
Неистов и упрям,Гори, огонь, гори!На смену декабрямПриходят январи.Нам всё дано сполна —И радости, и смех,Одна на всех луна,Весна одна на всех.Прожить бы жизнь до тла,А там пускай ведутЗа все твои делаНа самый страшный суд.Пусть оправданья нетИ даже век спустя.Семь бед — один ответ,Один ответ — пустяк.
Тут и тюремные («Я помню тот Ванинский порт…») и залихватские студенческие песни. Помню, с одной студенческой песней я познакомился ещё в школьные годы, читая в «Моих университетах» Горького о пирушках казанских студентов:
Сам Варламий святойС золотой головойСверху глядя на нихУлыбается
— а потом мы пели эту песню и в Перми, и в Москве — но без сокращений, и соблазнён студентами был не горьковский Варламий святой, а святой Николай:
Сам Никола святойС золотой головойСверху глядя на нихУлыбается.Он и сам бы не прочьПровести с ними ночь,Но на старости летНе решается.Но соблазн был великИ решился старик,С колокольни своейОн спускается.И всю ночь напролётОн и пьёт, и поётИ ещё-о!.. кое-чемЗанимается…
Вот ребята уныло затягивают на мелодию похоронного марша Мендельсона:
Умер наш дядя, как жалко нам его.Он нам из наследства не оставил ничего.
Тонкими голосами вступают девчонки:
А тётя хохотала, когда она узнала,Что умер наш дядя, не оставил ничего…
Пели и замечательную «Песню о Сталине» Юза Алешковского. Привожу её по памяти, хотя сын Андрей говорил, что у меня много отступлений от оригинала, и предлагал полный текст. Мне приятнее вспомнить песню в том виде, как мы пели её тогда у костра:
Товарищ Сталин, Вы большой учёный,в языкознании Вы тоже знали толк,А я простой советский заключённый,И мой товарищ серый брянский волк.То дождь, то снег, то мошкара над нами,а мы в тайге с утра и до утра.Вы здесь из искры раздували пламя —спасибо Вам, я греюсь у костра.Вам тяжелей, вы обо всех на светезаботитесь в ночной тоскливый час,шагаете в кремлёвском кабинете,дымите трубкой, не смыкая глаз.Дымите тыщу лет, товарищ Сталин.И пусть в тайге придётся сдохнуть мне,я верю: будет чугуна и сталина душу населения вдвойне.За что сижу — по совести, не знаю,но прокуроры, видимо, правы.Я это всё, конечно, понимаюкак обострение классовой борьбы.
Об «обострении классовой борьбы» «великий Сталин» говорил в докладе на съезде ВКП(б). (И это сказано, когда он подмял под себя всю страну и свою родную коммунистическую партию!)
