Железный Гулаг

– Куришь?

– Да.

Иван достал сигареты и пепельницу из тумбочки. Мы закурили.

Серые глаза, не выражающие ни злости, ни радости, прямой небольшой нос, выделенные скулы; лицо казалось мужественным, но каким-то потухшим, усталым. Широкие плечи и мускулистые руки говорили о немалой физической силе моего собеседника. Но, не смотря на это, он виделся мне добрым и общительным.

«Вот он, болтливый компанейский друг», – подумал я, – «Сейчас выжму из тебя всю информацию, чтобы мне этого не стоило». И, перехватив инициативу, спросил:

– Что-то у вас здесь слишком вольготно для тех, кого в расход пустили? Ни охраны, ни ментов, ни автоматчиков на вышках.

Ванька рассмеялся.

– Охрана – это кран наверху. Одним поворотом можно всех нейтрализовать, воздух-то наш оттуда поступает. Здесь полное самоуправление. Бежать не куда: за стеной задохнёшься, наверх, если и доедешь, пристрелят сразу. Посторонних тут очень мало бывает, так как излишнее движение вверх и вниз, это – утечка информации, и прощай вся сверхсекретность объекта. Там в Москве можно на пальцах пересчитать людей, которые в курсе происходящего. Главный у нас – комендант, «Максимыч», вот он за все отвечает, постоянно на связи…, – Иван многозначительно поднял указательный палец наверх. – Для всех мы уран добываем.

– Ладно. А на самом деле, что мы тут делаем? – Решил я не останавливаться.

– Саня чего, не пояснил?

– Сказал наверху нельзя.

– Ну да. Перестраховываются. – Он выдержал паузу, наверное, обдумывая как начать. Потом заговорил:

– Чем больше я сейчас буду рассказывать, тем больше у тебя возникнет вопросов. Чтобы осознать технологию и масштабность нашей работы, надо увидеть всё воочию. Смысл объясню. Мы роем шахты, ну не мы конечно, а специальные буры, и не вниз, а вверх. Проще выражаясь, минируем столицы недружественных нам государств.

Я посмотрел Ивану в глаза в надежде, что он вот-вот сейчас засмеётся и скажет: – «Попался?!» Но его лицо оставалось серьёзным.

– Да, Лёша, сорок восемь тысяч метров вверх. Там, на месте уже, мы вручную делаем ниши. Пружинку видел, когда спускался? Она и есть шахта. Короче, словами не объяснить. Здесь такие технологии применяются, что на земле только присниться могут, да и то какому-нибудь сумасшедшему. Все это придумали, разработали и воплотили в жизнь в «Иерусалиме».

– В Израиле? – у меня вновь появился голос.

– В бараке около столовой, – он улыбнулся, – там евреи учёные живут, ещё в конце тридцатых «расстрелянные». Вот мы и прозвали его «Иерусалимом».

– И где вы закладываете эти мины? – Я до последнего надеялся, что Иван «прикалывается», новичков же всегда разыгрывают. И на всякий случай «повесил скептическую маску на лицо».

– «Китай» уже закончили, две «водородки» воткнули. «Англию» год назад закрыли, четыре бомбы установили. Сейчас все силы на «Америку» кинули: три шахты там делаем одновременно.

– Я думал у «Харона» маразм наступил, когда он про заграницу говорил, оказывается правда. И сколько ехать до «Америки»? И как вы её находите?

– Тридцать шесть часов до «Вашингтона» или «Нью-Йорка». До «Хьюстона» подольше. А местоположение учёные вычисляют. В Семипалатинске пробурили скважину, что бы определить вторую точку. Вроде без неё нельзя никак ориентироваться. И сопоставили с картой земли. Потом, когда мы шахту пророем, запускают мощный сигнал, а наверху наши дипломаты или разведчики, работающие в той стране, приёмником находят это место, тем самым подтверждая точность и расстояние. Оплошность до нескольких метров, но это не существенно.