Грехоборец

– Естественно. Иначе вся кровь и желчь пролились напрасно. Виновен безумный манкурт-пустышка. Точка!

– Все так.

– Надеюсь, когда я обращусь пустышкой, кто-то из вас окажется рядом.

– Не сгущай краски. Мы делаем благое дело!

– Но какова цена… – прошептал Баррет, глядя на руки, измазанные по локоть в желчи.

– Не больше необходимой! – отрезал капитан, а потом, смягчившись, добавил: – И еще одно. Поздравляю с повышением, детектив Баррет!

– Спасибо, – с трудом выдавил из себя молодой грехоборец.

Ломбарда чертыхнулся:

– Штейн, я думал, что юноша заразит тебя своим энтузиазмом, а ты столкнул его в оголтелый пессимизм.

Манкурт пожал плечами. Сефирот же неожиданно рассмеялся заливисто и непринужденно, по-детски:

– Смотрю я на вас и понимаю: смешные вы – люди! Дай вам Бога, и вы изобретете свою бюрократическую религию, понаставите храмов и выстроитесь в очередь на поклон космосу с проблемами насущными, сугубо мелочными, которые бесконечность даже близко не способна уразуметь и воспринять. Муравьишки, возлагающие дары льву – царю зверей. До чего же забавные! Дай вам Спасителя, и вы понаделаете идолов, чтобы продавать втридорога, наживаясь на вере простаков, отдающих последний грошик за гипотетическое очищение от налета вашей генетической звериной природы. Средневековые аристократы, умащенные, дабы перебить вонь нечестивых тел и дел своих. До чего же ушленькие! Дай вам заповеди, и вы установите законы, запреты и наказания, преумножая власть властолюбцев. Из духовного и вечного вы строите практичное и сиюминутное. Вы таращитесь в космос, но видите лишь пустоту. Таков ваш рок! Чада, ограниченные своим малым ростом. Младенцы, пытающиеся осознать родителей своих. Сколько уж минуло лет, а вы все так же копошитесь в навозной куче, будто жуки какие. Но истину глаголю вам – день покаяния уж близок!

Ангел-хранитель исчез в вспышке света. Крест призыва привычно нагрелся на груди Штейна.

Детектив хмыкнул:

– Обосрали – обтекай! Это что-то новенькое в его исполнении. Похоже, мой малец развивается. Нужно будет понаблюдать за ним.

Он подмигнул Ломбарде, махнув на прощанье рукой:

– Завтра увидимся!

Время было позднее, а до дома путь предстоял неблизкий. Следовало поторопиться. Его по-прежнему ждали бутылка и родная привычная пустота.

Баррет нагнал Штейна в дверях Бюро Чистоты. Манкурт обернулся. Новоявленный детектив стоял в нерешительности. Штейн в кои-то веки улыбнулся, хлопнул паренька по плечу и протянул руку:

– Добро пожаловать в грехоборцы, детектив.

Баррет неуверенно пожал ее.

– Скажи, Гор, как мне теперь поступить? Тело осквернено, в мыслях раздрай, а в душе сомнения. Что делать?

– Все просто. Работай неустанно, поступай по совести, будь честен с собой и с другими. Вот мои главные заповеди.

– И все?

– И все. Поверь. Это очень много.

Детектив поправил шляпу прощальным жестом, повернулся и, подняв ворот пальто, побрел к ближайшей станции монорельса. Баррет долго смотрел ему вслед, стоя в дверях Бюро, пока фигура грехоборца не затерялась в пелене грязной и непроглядной метели.