Ремонт в замке Дракулы

Пара метров от машины до каменной плиты, условно обозначающей крыльцо ратуши, дались Бажене непросто. Острые шпильки каблуков через шаг соскальзывали в щели между брусчаткой, сопровождаемые противным тихим скрежетом железной набойки о камень.

«Если выживу сегодня, завтра надо срочно искать поклонника и передвигаться по городу у него на руках», — решила Бажена, провожая взглядом спину стремительно удаляющейся Кары. Та была в легких мягких туфельках на плоской подошве и быстро преодолела расстояние от машины до входа. Раз, и черноволосая уже скрылась за дверью.

Серхио и Ракий остались рядом почетным караулом: открывать и закрывать двери, и «следить, чтобы нос не расшибла» — прокомментировал несносный мальчишка.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. На площадке с парой диванчиков было несколько дверей. К одной через весь этаж тянулась желтая полоска света — дверь была приоткрыта.

— Люди видели её? — в коридор из-за двери просочился мужской голос, скрипучий, будто качалось на ветру старое сухое дерево. — Это хорошо, что видели. Теперь у них есть надежда.

— Они воодушевлены, — Бажена услышала голос Кары и забеспокоилась.

Значит это говорят о ней.

Серхио сделал шаг вперед и взялся за ручку этой самой двери.

— Готова? — тихо спросил он.

Бажена, не имеющая ни малейшего представления, что ждет ее за дверью, утвердительно кивнула.

Сероволосый распахнул дверь. Раздался шум отодвигаемой мебели, шелест одежды и шепоток десятка людей, разом вставших со стульев и кресел.

— Бажена Дракулешти, — Бажена вздрогнула и замерла в дверях, скрипучий голос прошелся по спине холодком, — наследница господаря Влада Четвертого Дракула, хранительница Миоры и всех Миорских земель, владелица силы, Старшая Сестра и Дочь Дракона. — Люди, стоящие вокруг, склонили головы, а он продолжил. — Мы рады приветствовать тебя на земле и в нашей семье.

Комната, оказавшаяся просторным кабинетом, была наполнена людьми.

Обстановка показалась Бажене почти домашней.

Пол укрыт пушистым ковром с восточным узором, так хорошо знакомым любому советскому гражданину и всем его потомкам.

В углу – старинный деревянный стол на резных ножках, украшенный по краям деревянными фавнами и деревянными резными купидончиками с немного пугающими выражениями на резных деревянных лицах.

Многочисленные стулья, которые явно попали в кабинет исключительно для текущего мероприятия, наоборот, выглядели новенькими. Они таинственно поблескивали на солнце свежим лаком и радовали глаз Бажены Рудольфовны, привыкшей к унылой офисной мебели. Особенно понравилась ей богатая бархатная отделка спинок и сидений. У них, в Заяжске, таких стульев не было даже на мэрской даче. Тем более, их не было в мэрском кабинете. Но мэр – не примар. У примара Миорицы все было не так, в Заяжске. Когда она приехала с направлением в мэрию Заяжска, её никто не встречал, не ждал, не пригласил в кабинет.

Она торопила не опоздать на встречу с новым шефом, а тот не появился. Так она и просидела до самого вечера в приемной.

В Миорице Бажену ждали. Она чувствовала это на поле, в городе и здесь, в кабинете примара.

Светловолосые и сероглазые… они ждали её. И вот она здесь.

«Моя семья, подумай только, — Бажена жадно всматривалась в лица, знакомые и незнакомые одновременно. Будто увидела себя в кривом зеркале или пропустила через фильтр, искажающий фото. – Вроде бы мои черты, а вроде бы и другой человек…»

Она встретилась глазами с ближайшим к выходу юношей и поняла – он думает о том же.