![Ее превосходительство адмирал Браге [вынесены примечания] [СИ] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/3/5/9/6/ee-prevoshoditelstvo-admiral-brage-vyneseny-primechaniya-si-download.jpg)
Электронная книга - «Ее превосходительство адмирал Браге [вынесены примечания] [СИ]». Краткое содержание книги:
- А калитку открыть не судьба?
- С чего бы? – Виктор бросил топор-колун рядом с колодой и бегом взбежал на стену. Со стороны двора она была едва ли выше двух метров, и пары нетолстых бревен с зарубками, положенных в виде аппарели, вполне хватало, чтобы подняться на оборонительную галерею.
- Здоров будь, отрок! – приветствовал его мужчина, одетый в темно-зеленый мундир гражданского чиновника.
- И вам доброго дня! – Вежливо ответил Виктор, вставая на край стены. – С чем пожаловали, сударь?
- Хозяина позови! – Ну и то сказать, одет Виктор, как крестьянский сын, в домотканые порты и рубаху, и это чиновник еще не видел его босых ног.
- К твоим услугам, - усмехнулся Виктор в ответ, переходя с вежливого «вы» на спесивое дворянское «ты».
- Хочешь сказать, ты дворянин Петр Якунов? – прищурился мужчина.
- Хочу сказать, что я его внук и наследник, - зло, как и подобает «взбрыкнувшему» шляхтичу, объяснил Виктор. – Я Виктор Якунов, плоть от плоти посадника Захария Якунова, дворянин и владетель. А ты кто таков будешь, мил человек?
За многие века войн и торговли Новгород, превратившийся позже в Себерию, воспринял немало терминов и понятий, существовавших в европейской культуре и германских языках. Так в русском языке появились «дворяне», «графы» и «бароны», «замки» и «феоды» и многое другое, чему не было соответствий в восточнославянских языках.
- Я служащий мытного приказа Иван Ануфриев, - представился мужчина.
- Мытарь, значит.
- Можно сказать и так.
- Ну, и чего тебе надобно, господин мытарь? – задал Виктор закономерный вопрос. - Дед от налога был освобожден за свои геройства, а с меня, как с несовершеннолетнего, тем более нечего взять.
- Это да, - не стал спорить мытарь. – Но я здесь, господин Якунов, не только из-за налогов. Чиновники да ваших краев нечасто добираются, так что я заодно и перепись произвожу, жалобы принимаю и объявляю указы.
- Хорошо, - не стал спорить Виктор. – Можешь записать. Я стало быть Виктор сын офицера Ильи Хромова и девицы Софьи Якуновой, по завещанию деда своего и по старшинству в роду дворянин Якунов владетель Филипповой Горы, замка и прилежащих земель.
- Кто еще живет в замке? – Мытарь тщательно записал в блокнот все, сказанное Виктором, и теперь вновь смотрел снизу-вверх на крепостную стену.
- Я живу один.
- Тогда, позвольте задать вам вопрос, ваше благородие, - переходя на «вы», продолжил чиновник. – Сколько вам лет, господин Якунов?
- Шестнадцать, - ответил, не подозревая подвоха, Виктор.
- То есть, - уточнил чиновник, - вы, Виктор Ильич, несовершеннолетний гражданин республики Себерия, живете один и не находитесь под частной опекой?
- Зачем бы? – пожал плечами Виктор. – Я и сам с усам. Справляюсь помаленьку.
- А затем, - отвечая на риторический вопрос Виктора, улыбнулся ему чиновник, - что по закону несовершеннолетние выходцы из благородного сословия в обязательном порядке берутся под опеку государства.
- Что это означает на практике? – понимая уже, что попал в переплет, уточнил Виктор.
- Это означает, что вы, Виктор Ильич, поедете со мной в Усолье Камское, ну а там уже градоначальство решит куда дальше, в Пермь или в Хлынов[20]. В гимназии вам положено учиться, ваше благородие. Да и, в любом случае, до восемнадцати лет одному вам жить никто не позволит. Таков закон.
«Вот пример посрамления гордыни, - тяжело вздохнул Виктор. – Назвался бы разночинцем, никому бы до меня дела не было!»
Но кто мог знать, что в республике Себерия действуют настолько «прогрессивные» законы? Никто и никак. Виктору за годы его скитаний ни разу не пришлось сталкиваться с законами республики Себерия или сопредельных государств. Другие у него были интересы, да и возможности так себе. Первым делом надо было выживать и устраиваться под суровыми северными небесами, да и потом, когда он пришел в Филиппову Гору, не до того было.
Виктор попал в этот мир шесть лет назад. Как и почему, он так до сих пор и не разобрался. Не знал, не помнил, не понимал. И о прошлой жизни, как на зло, не вспоминалось ничего конкретного. Память, вообще, работала из рук вон плохо. Иногда что-то вдруг всплывало. Чаще всего какие-то необязательные вещи, типа выборов президента или выхода на рынок нового корейского мобильника, но зато вся конкретика его прежней жизни оставалась недостижима. Впрочем, кое-что он все-таки знал. По факту, случилось вот что: взрослый мужик, каким, по-видимому, был Виктор «до того, как», оказался вдруг в теле десятилетнего беспризорника, пришедшего в себя на товарной железнодорожной станции города Кунгур. Где-то там, позади, остался двадцать первый век, - в этом Виктор был абсолютно уверен, - но при всем при том он даже настоящего имени своего вспомнить не мог, не говоря уже о точном возрасте и стране проживания. Вспоминались очень разные пейзажи, города и интерьеры, из чего можно было сделать вывод, что он в свое время много где побывал и много чего повидал. Вот только никак не вспоминалось, были ли это рабочие поездки, или он просто путешествовал для развлечения. Однако казус заключался не только в том, что он неожиданно сменил тело взрослого человека на тело ребенка. Судя по всему, он умудрился попасть не просто из «настоящего» в прошлое, но и в совершенно иной мир. Во всяком случае, он твердо знал, что никакой Себерии ни в двадцатом, ни в двадцать первом веке на старушке Земле не было и быть не могло. Так распорядилась история, и в мире, где он жил прежде, Новгородская республика проиграла в борьбе за выживание Московскому княжеству. А вот в мире, где он жил теперь, это было нормальное государство, вроде той же Англии или еще какой-нибудь долбаной Пруссии. Новгород, правда, побогаче Пруссии, но дела это не меняет. Другой мир, другая история. Так что он не только «упал назад», оказавшись в начале двадцатого века вместо начала двадцать первого, но, похоже, умудрился «отступить» при этом куда-то в сторону, попав, как кур во щи, в иную реальность, в другую историческую последовательность.
20
Хлынов – Вятка, Киров.