Здравствуй, 1984-й

Утро начинается с крика петуха, серьезно обдумываю, как бы его лишить головы. Пять утра! Ну, полшестого максимум. Хорошо ещё, когда в школу к восьми, а в выходной зачем рано вставать? Вчера я решил провести эксперимент и закрыл живой будильник в темном чуланчике, я думал, он на солнце реагирует, ан-нет! Орёт по своим внутренним часам. Ворочаюсь, решая ещё поспать, но тут приходят за коровой и окончательно будят меня. Бабуля гремит посудой на кухне, что-то делая с утренним молоком. Бате петух нисколько не мешает, да и с чего бы? Залил вчера в себя литр водки и спит себе спокойно.

Иду на огород и заканчиваю грядку с навозом в теплице, для огурцов. Потом досаживаю картошку, благо осталось немного земли, и часам к девяти уже свободен. Беру в заначке деньги и еду в магазин, надо сказать первый раз в этом теле. Напротив, моего дома одноэтажный хлебный магазин. Вернее, даже не магазин, а пекарня с магазином в торце. Там, кроме хлеба, могут и торт сделать. Я вчера заказал бисквитный, вот сейчас заберу. Дешевле было пирожных взять, но это дело обыденное. А торт есть торт! Затем иду в другой магазин на перпендикулярной улице. Там помимо продуктов и промтовары продавались, а сейчас мне в глаза сразу бросились коробки с кубинскими сигарами. Хоть и не курил, а сразу захотел купить. Но сдерживаю позывы и покупаю мармеладки. С выбором конфет в магазине тоскливо. Выхожу на улицу, солнышко уже начинает греть, поднимаю голову и смотрю на небо. Вдруг слышу скрип тормозов и удар. Оборачиваюсь и понимаю, что жив чудом. За моей спиной машина врезалась в столб, который меня прикрывал, от удара её занесло на триста шестьдесят градусов. Машина серьёзная по нашим совковским меркам — «Волга». Вижу в помятой двери с осыпавшимся стеклом водителя головой на руле. Без сознания. Машина дымится и парит, дверь от веса водителя открывается и тот выпадает на землю. Дядька лет сорока, в пиджаке, без сознания, из головы хлещет кровь. Из магазина выбегает продавщица и начинает кричать что-то неразборчиво, рядом невысокий дедок с палкой вместо клюки — он видел всю сцену с начала. Подбегаю к водителю, крича продавщице, чтобы она вызвала скорую. Та забегает в магазин, я недоумеваю — телефона там точно нет. Через секунду тетка, хотя какая она тетка — девка, лет двадцати пяти-тридцати, закрывает дверь и куда-то бежит, с русой головы падает ситцевый платок. Она за ключом бегала в магазин — коза. Машина, вроде, не собирается гореть, лишь дымится, значит, займусь пострадавшим. Как оказывать первую помощь я знал, ведь и по тайге приходилось побродить. С помощью дедка укладываю пострадавшего на спину в положении полуоборота, для чего под одну из сторон туловища подложил валик из пиджака деда. Голову повернул в левую сторону и проверил нет ли рвотных масс во рту. Вроде всё. Хотя вот ещё и платок пригодился, стягиваю рану на голове платком, кровь сочиться не перестала, хотя, я надеюсь, стала поменьше теряться. Пока занимался травмированным, пока приехала скорая, пока меня опросил усатый мент, прошёл час. Оглядываю себя — весь в крови, слава богу, не своей. Торт превратился в смятый кусок, и его уже попробовала деревенская собака. Бреду домой с чудом выжившим мармеладом в бумажном пакете. Дома бабуля выпытала из меня все подробности. Переодевшись, пошёл за коньяком, вышел с одной бутылкой в сетке, завернутой ради конспирации в газету, опять через ход с огорода. Надо заделать дырку — летом, я помню, будут лазить наркоманы и резать бутоны мака. А пирожки с маком — мои самые любимые. Это я сейчас понимаю, для чего они портили наш мак, а тогда мы все недоумевали, кому надо-то?