Заноза для мажора

— Почему?

— Уже запамятовал? Ты поспорил на меня, а это не добавляет бонусов образу спасителя.

— Я ведь рассказал все. За честность разве не полагается лишний балл?

— Увы.

— Ок. Тогда поехали как только срок пари истечет.

Наступает мой черед давиться. Только уже едким смешком.

— Чтобы ты успел новое заключить? Нет, спасибо.

— Ты так недоверчива.

— Интересно, с чего бы это, да? — выуживаю из миски одну из креветок и безжалостно отрываю ей голову.

— Ты права. Прости, — замираю от неожиданности. Это что-то новенькое. — Я не должен был спорить на тебя. На кого-либо. Это не по-мужски.

Честно? Мне, конечно, приятно, однако здравый смысл прекрасно осознает, что это всего лишь слова. Пустой звук. Мы продолжаем игру, где мне отведена роль неприступного бастиона, что необходимо захватить любыми способами и уловками, Денису же досталась незавидная участь имитировать вставшего на путь исправления мальчика.

Весь этот милейший душевный разговор — фальшь от начала и до конца. Само наше нахождение здесь не более чем попытка наладить «контакт», чтобы в последующем вывести беседу в горизонтальное русло. Ради победы.

Почему я в этом так уверена? Да потому что у него было два года, чтобы предпринять повторную попытку. Целых два года. Но это произошло лишь сейчас. Лишь когда на кон была поставлена собственная «репутация».

А значит, играем дальше.

— На мне потренируешься, в следующий раз может так не облажаешься, — отправляю очищенный креветос в недра желудка и берусь за другой.

Горстка шелухи с каждой минутой растет. Это, конечно, не камчатский краб, но тоже ничего. Семечки для гурманов. Пока я с удовольствием точу дешевые перемороженные морепродукты, Денис наблюдает за мной.

— Ты изменилась, — замечает он.

Не то слово. Раньше я бы к этой безвкусной дряни и не прикоснулась.

— Бедность.

— Да нет. Тут другое. Ощутимо сбилась спесь и ты, наконец, снизошла до уровня простых смертных.

— Это ты-то простой смертный? Твой отец в списке Форбс.

— Да причем здесь деньги? Я говорю про проведение и отношение. В прошлый раз ты брезговала прикасаться к здешней посуде и ни за что накричала на официантку.

— Не накричала, а отчитала. И очень даже за что, — поправляю я, но призадумавшись, добавляю. — Но ты прав. Характер у меня не сахар. Глупо отрицать очевидное.

Как бы сложно быть другой и вести себя по-другому если росла в среде, где в подсознание с детства вбивали закон «исключительности». Сбежать из привычной золотой клетки в «большой мир» оказалось болезненно, однако полезно.

Во мне действительно многое меняется. Неторопливо, шаг за шагом, но я и сама улавливаю получающуюся разницу. Весьма приличное количество гонора срезало на раз-два, но и того что осталось с лихвой хватит, чтобы доводить людей до белого каления. Уж я-то знаю.

Сколько мы так сидим? Час? Два? Не знаю. Не особо слежу за временем, но когда выходим обратно на улицу успевает окончательно стемнеть. Кутаюсь в куртку, спасаясь от промозглого ветра. Я вроде бы как почти выздровела, но еще боюсь, что вчерашняя прогулка в «парадном» платье аукнется и придется идти по второму кругу.