Электронная книга - «Нелюбимая». Краткое содержание книги:
— Лучше почаще разговаривай со мной и не мучай себя напрасными страхами. Таким своим радикальным поведением ты только всё усугубляешь, а мы ведь решили идти вперед, помнишь? Прошу, не отталкивай меня, не поступай так жестоко.
— Хорошо. Прости. Я был не прав в том, что не оставил для тебя личного пространства. Поэтому сниму прослушку с телефона, но и ты должна понимать, что для меня важно, когда меня слушают, а главное — слышат.
— Договорились, — я сделала шаг вперед и несмело обняла Германа, он тут же заключил меня в свои объятия.
— Просто иногда у меня такое чувство, что, находясь рядом с тобой, я перестаю быть собой. Сразу находят какие-то страхи, ревность. Это трудно описать, но мне сложно об этом говорить. Не привык жаловаться.
— Мы со всем справимся, — я подняла голову, чтобы лучше рассмотреть Германа. Он всё еще был напряжен, немного зол, но, кажется, постепенно начал успокаиваться. — Просто разговаривай со мной, тогда мы сумеем избежать массы конфликтов.
— Постараюсь, — Герман поцеловал меня в макушку и отпустил. — Раз уж ты звонила сестре, то как она?
— Плохо. Но надеюсь, Гриша ее поддержит.
— Послушай, если бы ты не была беременна, я не стал препятствовать твоей встречи с Алиной.
— Я знаю. Всё в порядке. И я сама в порядке. Так что давай просто жить. И кстати, ты должно быть с работы и голоден? Евгения испекла замечательный пирог. Поужинай, — я села на кровать.
— А ты не будешь? — Герман подошел к дверям.
— Нет. Разве что, от персика не отказалась бы.
— Тогда я на кухню за пирогом, персиками и к тебе. Идет?
— Вполне, — я улыбнулась, провожая мужа взглядом.
7.
Сегодня, пожалуй, был один из тех дней, который сумел сблизить меня с Германом еще на несколько метров. Я собиралась на УЗИ и не думала, что муж подойдет к этому делу очень ответственно. Да, он говорил о том, что хочет узнать пол ребенка и всё такое, но в последний момент у Германа на работе возникли некоторые трудности. Я уже была готова к тому, что сама отправляюсь в поликлинику, как это делала и раньше. Но Герман твердо решил, что именно сегодня все его дела подождут.
Такой поступок очень впечатлил меня. За всё то время, что мы живем вместе я достаточно быстро поняла, что Зацепин дорожит делом, которое основал и вел его отец на протяжении многих лет. Да и вообще Герман тот еще трудоголик, это у него что-то на уровне хронического. Поэтому-то я и была впечатлена его заявлением, что он едет со мной, а уже потом разберется со всеми насущными проблемами.
Алексей молчаливо вел машину, я с Германом сидела сзади. Как для конца осени погода стояла очень даже сносная. Кое-где пробивались солнечные лучи, холод был несильным, а главное — отсутствовал дождь. Герман сидел рядом в красивом бежевом свитере под горло и в темных джинсах. Перепады настроения у меня пока что вроде бы прекратились, и я перестала как одержимая требовать персиков. Кажется, жизнь начала понемногу налаживаться.
— Переживаешь? — вдруг спросил Герман, переплетая пальцы наших рук.
Я никак не ожидала такого внезапного контакта между нами, даже немного смутилась, но руку не убрала. Мне нравилось то, что Зацепин действительно хочет, а самое важное — старается идти вперед.
— Нет, — я улыбнулась и крепче сжала ладонь мужа. Вроде бы обычное прикосновение, а для меня оно было в новинку. Простое. Не для чего-то, а просто, чтобы почувствовать человека рядом.
— А я вот немного нервничаю, — Герман повел плечами. — Даже на собраниях веду себя сдержанней.
— Всё хорошо, — ободряюще произнесла я. — Мы ведь не в роддом едим, пока что.
— Не думал, что я умею быть таким… слабым что ли, — Герман заулыбался.
— А кого бы ты хотел? Мальчика? Девочку?
— Не знаю. Разве это имеет значения? Уверен я буду одинаково любить нашего ребенка, пусть это будет хоть девочка, хоть мальчик, хоть близнецы. Главное, чтобы был здоровым и всё.
— Я тоже так думаю.
Узнать пол ребенка оказалось не так-то просто как я себе это представляла. Малыш очень долго не хотел поворачиваться к экрану, но в конце концов врач с твердостью заявил, что у нас будет девочка. Здоровая девочка. У меня на глазах даже слезы навернулись. Это было такое щемяще-трепетное чувство нежности и чистой радости, которую удержать в себе не получалось. Герман тоже немного расчувствовался и в этот миг мне показалось, что его маска непоколебимого мужчины, который в гневе готов пойти на многие безумства, наконец-то, дала трещину. И если честно, такой Герман мне нравился намного больше, такого Германа по-настоящему хотелось полюбить. Домашний, родной, искренне радостный.