Адресат неизвестен

Он еще пообещал, что по первому требованию будет поставлять мне кур и яйца по более низкой цене, чем на Рынке, если мне удастся уладить это дело, и ушел, нагруженный покупками, которые очень помогут выполнить план по товарообороту в моем киоске.

— Наши предвидения сбываются, — сказала я вечером «детям», как я их мысленно называю.

— Какие, тетя? — Янек на миг оторвался от «Спортивного обозрения».

Роза чистила наловленные Янеком плотвички с таким, усердием, словно это были форели.

— Наверное, появился тот, кто жаждет купить домик? — догадалась она.

— Вот именно. Откуда ты знаешь?

— Потому что он уже приходил сегодня утром ко мне на почту.

— Сам Зентара или его сын?

Она удивилась:

— Зентара? Нет. Свист.

Я напомнила Янеку:

— Такой черный, высокий. Начальник пристани.

Значит, появилось уже два человека, которым по неизвестным причинам очень хотелось заполучить в собственность скромный домик со старательно ухоженным садиком и красавицей «Черной розой», гордо цветущей на центральной клумбе.

— А Зентара может знать, что производил завод во время войны? — раздумывал Янек.

— Думаю, он мало что знает об этом, — сказала Роза. — Дедушка мне говорил, что завод считался военным объектом и был совершенно отрезан от мира. Никто не знал, что там творится, никому нельзя было туда войти, и никто из городка там не работал.

Мы с таким увлечением рассуждали о кандидатах на покупку дома Лагуны, что я забыла сказать о просьбе доктора Свитайло. Впрочем, Янек тоже принес новости. Он не сидел весь день с удочкой, а исследовал территорию завода, воспользовавшись случаем, что поблизости никого не было. Легко было заметить, что после нас там еще кто-то шарил.

Уже смеркалось, когда в дверь постучали и на пороге появилась пани Анастазия. Я об заклад могла бы побиться: она явилась сюда под пустячным предлогом, чтобы проверить, действительно ли я составляю компанию молодой паре. Если б она застала их наедине, да еще вечером, вот уж была бы ей пожива! Она была из тех местечковых сплетниц, которые везде вынюхивают нарушения морали.

Однако у пани Анастазии оказался вполне достойный предлог для позднего визита. Пока Роза угощала ее чаем с лепешками, она вытащила из объемистой черной кожаной сумки какое-то письмо, снабженное множеством пометок на конверте, и протянула Янеку.

— Я сегодня зашла полить ваши петуньи, пани Зузанна, и увидела это письмо. Подумала, что, может, оно срочное, вот и принесла. Впрочем, вечер такой чудесный после этой жары, что я с удовольствием прогулялась.

Янек с большим интересом повертел конверт и, ни слова не сказав, сунул его в карман. Когда пани Анастазия ушла, он вынул и распечатал письмо. Оттуда выпал листок с короткой фразой, написанной на машинке: «Приезжайте немедленно. Я. Л.».

Однако наиболее поразительным было то, что письмо это отправил из Липова Ян Лингвен, проживающий по улице Акаций, 7, адресовав его некоему Курту Гинцу, в Лодзь, на Орлиную улицу, 27. Лодзинская почта решительно утверждала, что такой адресат ей неизвестен.