Мой (не)сносный сосед

– Фил, у меня к тебе дело на миллион, – Захар опирается локтями на черную столешницу и нетерпеливо ерзает на кожаном диване, издающем смешные скрипящие звуки. Мое же предчувствие при виде горящих знакомым огнем глаз друга начинает вопить белугой. Главное, не угодить в изолятор как в тот раз, потому что беспокоить Волкова, особенно после того, как мы с пеной у рта доказывали, что подобное больше не повторится, будет совсем неудобно.

– У сестры новый хахаль появился? Пообщаться надо? – забираю у подошедшей официантки стакан холодного вишневого сока, делаю несколько глотков через широкую трубочку и пытаюсь вразумить часто вспыхивающего, как спичка, товарища: – Я по-любому в теме. Но давай без последствий, что ли.

– Да не в этом дело…

– В долги опять влез? – подозрительно кошусь на Лагутина, обладающего выдающимся талантом влипать в разнообразные аферы, вроде участия в сомнительной пирамиде или оформления кредита на покупку бытовой техники, которой он с гарантией сто процентов пользоваться не будет.

– Да нет же, – обрывает мои внутренние сомнения приятель, начиная абсолютно безбожно подлизываться: – ты же у нас компьютерный бог, повелитель всемирной паутины, властелин кодов…

– Захарка, а давай ты от подхалимажа перейдешь к делу, – без труда разоблачаю грубую лесть Лагутина и жалею, что не взял чего-нибудь крепче сока. Потому что воспринимать некоторые его просьбы без ста грамм невероятно сложно.

– Айфон одной девочки взломать нужно. Сможешь?

– Кхм, – набрав полные легкие воздуха, я закашливаюсь от такой детской непосредственности и поразительной беспечности. Смотрю в невинные серые глаза, и понимаю, что товарищ не прикидывается шлангом, а реально не врубается. – А ты что-нибудь слышал про защиту персональных данных? А про тайну сообщений и неприкосновенность частной жизни?

 – Да понял я, понял, не продолжай, – грустно вздыхает Захар, демонстрируя пятьдесят оттенков вселенской скорби, и утыкается носом в тарелку с теплым салатом с руколой, черри и креветками.  Накалывает на вилку сочную маленькую помидорку и продолжает буравить невозмутимого меня жалобным взглядом: – к нам в отдел новую сотрудницу перевели, а она вся такая невозмутимая, недосягаемая, не знаю, с какой стороны подступиться. Так бы я почитал ее переписки, узнал бы, какие цветы она любит, куда ее лучше позвать…

– Лагутин, ты идиот? – борюсь с непреодолимым желанием с размаха приложиться лбом о гладкую поверхность стола и задаю резонный вопрос, первым приходящий на ум: – а подойти к ней и просто спросить ты не пробовал?

– Легко тебе говорить, – обиженно надувается друг, вяло ковыряя политые гранатово-уксусным соусом листья. – Ты ж не паришься, не ухаживаешь никогда, на тебя девчонки сами вешаются и номера телефонов на чем только не пишут. Начиная от кофейных стаканчиков, заканчивая тысячными купюрами.

 И, как будто в подтверждение его слов, рядом со мной на диван опускается рыжеволосая красотка в кукольном голубом платье с пышной юбкой-пачкой, грациозно вытягивает длинные ноги, обутые в черные туфли на экстремально высоком каблуке, и кокетливо хлопает пушистыми длинными ресницами.