Рождественское обещание (ЛП)

Миа, должно быть, пришла в голову та же самая мысль. Он отпустил ее, но недалеко, и недостаточно для того, чтобы Ианта освободилась от его пальто. Фолк просто перевел взгляд на Диану и Джема, застывших, в чем она не сомневалась, в немом изумлении.

— Джим. Диана. Дело в том, что я чрезвычайно привязан к вашей матери. Хотя, если подумать, то я слегка увлекся всеми вами.

После этих слов он распахнул руки шире, и в его объятиях немедленно нашлось место для Джема, а затем и для Дианы, аккуратно примостившейся под его рукой. Ианта закрыла глаза от самого примитивного удовольствия, когда капитан опустил подбородок на ее голову.

После долгой паузы Миа произнес:

— Слава Богу, никто не плачет, — что заставило всех рассмеяться, а Ианта и Диана потянулись за носовыми платками.

Когда они наконец-то отошли друг от друга, Фолк заметил, что дети одеты в верхнюю одежду.

— Мы собирались отправиться на вечернюю службу, — пояснила ему Ианта. — Если ты не закоренелый язычник, то присоединишься к нам, не так ли?

— Никаких язычников, Ианта! Каждое воскресенье я стоял, словно Господь всемогущий, на своем квартердеке, читая Военный кодекс и некоторые подходящие статьи из Священного Писания, относящиеся к войне или к мятежу вообще. Я ссылался на Книгу Исхода[17] и многочисленные отрывки из «Летописи царей». Время от времени — псалом. Или выдержки из книги Иова, если мы чувствовали себя никому не нужными.

Фолк поднял шляпу и помог ей надеть накидку.

— В какое время в семье Мирс принято открывать подарки?

— После церкви, капитан, — ответил Джем.

— Еще раз можно вздохнуть с облегчением. Я боялся, что нам придется подождать до утра.

— Это никогда не бывает слишком грандиозным событием, Миа, — предупредила его Ианта, радуясь тому, как он немедленно взял ее за руку после того, как они вышли за дверь. — Тем не менее, я предпочитаю вручать подарки поздно вечером, потому что благодаря этому могу подольше поспать утром. Вот теперь ты знаешь обо мне самое худшее. Я — закоренелая лентяйка.

Он только улыбнулся и крепче прижал ее руку к себе.

Так как это был сочельник, то Ианта Мирс хорошо знала службу — на тот случай, если бы какой-нибудь наблюдательный прихожанин вздумал расспрашивать ее впоследствии. Без сомнения, читали отрывок из евангелия св. Луки. Викарий, должно быть, произнес что-то об Иисусе Христе, родившемся для спасения всего рода человеческого, или, по крайней мере, должен был произнести. На самом деле Ианта могла только догадываться об этом, потому что большую часть службы провела уставившись на свою руку, которую приятно, но крепко сжимала ладонь капитана Фолка. В какой-то момент он обнял ее одной рукой, что заставило Диану улыбнуться и прошептать что-то младшему брату. Джем захихикал, и Ианта заподозрила, что слова Дианы не имели отношения ни к яслям, ни к волхвам.

Она не поняла, как это произошло, но по пути домой дети сумели убежать далеко вперед них. Капитан, казалось, был вполне доволен и соразмерил свои широкие шаги с ее более короткими. Он никуда не торопился, что вполне устраивало Ианту. У нее будет достаточно времени, чтобы исправить заблуждение, о котором она недавно узнала.

— Миа, не думаю, что ты знаешь о том, что полное имя Джема — Джеремия.

Фолк остановился и уставился на нее, изумление отразилось на его лице.

— Но ты зовешь его Джим.

— Нет, нет. Джем. Ты не можешь расслышать разницу между Джемом и Джимом?

Он покачал головой и выражение его лица стало печальным.

— Это слишком тонкая разница для человека, проведшего двадцать два года возле пушек. Но почему ты назвала его в честь меня?

— То последнее письмо Джима — которое ты вложил в свое письмо от 31 октября. Оно было сложено, но без конверта. Спрашивается, прочитал ли ты его.

Они опять шагали по улице. Миа снова остановился.

— Пожалуйста, поверь, что я не имел никакого отношения к вашей переписке после того, как вы с Джимом поженились. — Он крепче сжал ее руку. — Однако я должен сказать тебе. Там был конверт. Джим носил письмо в кармане мундира. Я… хм… ох, Ианта… этот конверт…

— … оказался в крови? — спокойно закончила она.

Фолк кивнул.

— Я не мог послать тебе этот конверт, — пояснил он, когда смог заговорить. — Но я не прочитал письмо.

— Жаль, что ты этого не сделал. В этом письме Джим просил меня назвать нашего ребенка в честь тебя, автора успеха его ухаживания за мной по переписке.

— Боже мой, — вот все, что смог произнести капитан. Он склонил голову, что дало Ианте возможность целовать его в щеку, до которой она теперь могла дотянуться.

Джеремия быстро сообразил, что к чему. В следующее мгновение он схватил ее за плечи.

— Семья Джима, должно быть, пришла в ужас, когда ты сделала это.

— В самом деле, они были шокированы, — ответила она, удивляясь собственному спокойствию. — Сэр Уильям наградил меня ужасными прозвищами и сделал несколько обвинений, которые, как мы оба знаем, совершенно не имеют под собой оснований. Он разорвал с нами все отношения.