Из ниоткуда в никуда. Часть 1

Через пять минут они уже были у дома музыканта. Несмотря на раннее утро, дверь быстро открыла очень худая женщина лет сорока с изможденным неприветливым лицом. Из‑под синего застиранного фланелевого халатика торчала помятая ночная сорочка. Она уже хотела сказать что‑то злое, но увидела за спинами незваных утренних гостей припаркованную черную «Волгу» и осеклась.

– Мы из прокуратуры, – Максим показал удостоверение. – Здесь проживает Роман Осеев? Вы кем ему приходитесь?

– Мать я, – взволнованно ответила женщина. – А что случилось?

– Нам с ним срочно надо поговорить, – резко сказал  прокурор. – Он дома?

– Да… Проходите… Но он еще спит… – женщина прошла в глубину коридора. – Проходите, – еще раз повторила она.

Деревянный дом на четыре семьи уже давно не ремонтировался. Зато у всех был свой отдельный вход. Женщина аккуратно постучала в закрытую дверь комнаты.

– Рома, вставай, к тебе пришли.

Андрей Алексеевич бесцеремонно отодвинул женщину и попробовал подергать ручку. Дверь была заперта изнутри.

– Открывай быстрее! – прокричал прокурор и несколько раз грубо стукнул кулаком по двери.

Потом приложил ухо к двери и махнул рукой Максиму, показывая, что надо проследить, чтобы никто не выпрыгнул в окно. Но Максим даже не успел выйти на улицу: дверь открылась и из‑за нее показалась взлохмаченная голова музыканта. Андрей Алексеевич распахнул дверь, затолкнул Романа обратно в комнату и зашел за ним.

– Быстро рассказывай, где вчера был! – еле сдерживаясь,  прокричал прокурор.

Музыкант не спеша сел на кровать, закурил и мотнул головой в сторону Максима.

– Вот с ним в котельной. А почему вы спрашиваете?

– После! После этого! – рявкнул Андрей и подскочил к кровати.

– Что вы кричите на моего сына? – вступилась мать. – Что вам вообще от него надо?

– Вчера кто-то похитил его дочь, – объяснил Максим, повернувшись к женщине. – Лена ночью пропала, – добавил он, обращаясь к Роману.

– Так ты же вчера с ней вместе ушел… – ответил он. Потом посмотрел на прокурора. – Вы ее отец? Никогда бы не подумал, – музыкант криво усмехнулся и добавил: – Ничего общего.

Тут  прокурор не выдержал и с размаху залепил молодому человеку сильную пощечину.

– Это ты, скотина, мою дочь обрюхатил? – закричал он и схватил упавшего назад на кровать Романа за горло.

Через мгновение Максим оттаскивал его за руку, а мать за волосы.

– Я тебе глаза твои поросячьи вырву! – кричала она, защищая сына.

На крики прибежал из машины Семен Семенович, и они вдвоем утащили разъяренного прокурора на улицу.

– Ты что делаешь? – пытался успокоить его Максим. – Так мы ничего не добьемся… Да еще при матери.