Поцелуй меня, любимый

       — Всё правильно, там находится парадный вход, а я живу в западном крыле, там мои покои. — Чанлиф попыталась поменять положение. — Слушай, а ты не мог бы идти быстрее, у меня спина заболела. — И совсем ласковым голоском добавила: — Или взять меня иначе.

       — Даже не надейся, — произнесла Милада, но всё же пошла быстрее. Мало ли! Вдруг и правда человеку плохо. В задумчивости остановилась на разветвлении тропинок. — А западное крыло где находится? Куда дальше идти, направо или налево?

       — Неважно, всё западное крыло моё, точнее, наше с папой. И куда бы ты не свернул, все тропинки приведут к нашим покоям.

       — А папа у нас кто? — поинтересовалась Милада, сворачивая направо: эта дорога ей показалась короче.

       — А папа мой — брат правителя.

       — Ну теперь всё понятно, — Милада усмехнулась. — Значит, родственница. Двоюродная сестра принцессы?

       — Да, двоюродная, а ещё единственная её подруга. Сабмила особо никого не привечает, не любит красивых девушек рядом с собой. — Чанлиф кое-как повернулась, чтобы посмотреть, где они идут. — Теперь в эти двери и на второй этаж. А там не ошибёшься, — довольно засмеялась. — Все дороги ведут в мою спальню.

       Милада с ношей на плече с лёгкостью взбежала по лестнице, но услышав последние слова девушки, остановилась.

       “Так вот что ты задумала!”

       — А скажите-ка, уважаемая, какая из этих трёх дверей ваша?

       — Та, которая с золочёной резьбой. Ой! — закричала Чанлиф: степняк поставил её на ноги. — Ты чего это?

       — Дальше вы прекрасно сами дойдёте. — Глаза Милады превратились в две узкие щелочки. — Негоже мужчине находиться в спальне такой молодой девушки.

       — Но у меня болит спина, и я подвернула ногу, — возмущённо проговорила Чанлиф, потирая поясницу. Кстати, спина-то и правда болела: старая травма, которую она получила, когда её покойный муж ни с того ни с сего однажды решил научить её объезжать молодых горячих лошадок. Уж какие он цели преследовал этим? Может, хотел, чтобы молодая жена свернула себе шею и избавила его от непосильного бремени — выполнять регулярно супружеский долг? — Я же могу потерять сознание! — но прозвучало это, как угроза.

       Милада прошла к золочёным дверям, пару раз грохнула кулаком по створкам и распахнула настежь, закричала со всей силы:

       — Эй, слуги! Вашей госпоже тут плохо. Все немедленно сюда! — И проходя мимо притворщицы, тихо проговорила: — Если намерена терять сознание, то лучше это сделать прямо сейчас. А я, извини, спешу. — Растянула губы в “ласковой улыбке”: — Приглашён на пир.

       Чанлиф, кажется, даже рот приоткрыла от такой доселе неведомой наглости. И хорошо, что она неотрывно смотрела на красавца-степняка, и поэтому не заметила, как Сван взашей вытолкал смеющихся воинов в соседний коридор, заскочил сам за ними и какое-то время там оставался.