Я убил Бессмертного. Том 4

Но стоит им пару часов поглядеть за тем, как закованные в металл потные мужики калечат друг друга — и вот уже радости полные брэ.

Я стоял на одном колене. Победить красиво — несложная задача; если ты победил, толпа преданных фанатов простит тебе и неверную осанку, и некрасивую позу. Проиграть красиво куда сложнее. Моя поза была выверена до сантиметра, и пока я справлялся с задачей. Гордо, но не победоносно. Трагично, но не жалостливо. Весь мой вид должен был подчеркнуть, как силён я был, какой тяжёлой задачей оказался для Мордекая — и как победный сэр Саншайн героически меня поверг.

Сэра Мордекая не нужно было просить о том, чтобы принять вид гордого победителя. Он явно прошёл не один турнир и точно знал, что нужно делать. Рёв озабоченного варвара в брачный период нёсся из-под забрала его шлема почти беспрерывно; он потрясал своей булавой (по голове я ей не схлопотал, но вот тот удар по колену заставит меня похромать недельку) и махал трибунам.

Надеюсь, где-нибудь там, в ложах для знати, прекрасная леди Мирабелла сейчас уписалась от зависти.

Трибуны. Фанаты. Восторг толпы. В такие минуты чувствуешь себя…. бессмертным, не так ли?

Есть что-то такое в этом моменте. Может, какой-то шальной бог войны помечает так своих любимцев, а может, общий восторг, как коллективный разум, обретает самосознание и идёт награждать того, кто привёл его к этому моменту.

«Технологии» процесса я не знал. Шесть лет — слишком мало, чтобы обучиться магии на таком уровне. Может, потом и выясню, пока же я просто знал об этом феномене, знал, что он делает — и успешно пользовался им.

Здесь, конечно, было много сильных воинов. По-настоящему могучих рыцарей, без страха и упрёка. Может, моральный облик у них был похуже, чем в рыцарских балладах, и запах пропотевшего поддоспешника ни один голливудский блокбастер не передаст, и манеры вовсе не те, что в романах Вальтера Скотта… но вот об их силе, храбрости и умении сражаться я ничего плохого сказать не мог. Мастера своего дела.

Но нужно был полным дураком, чтобы прожить шесть лет в одном замке с Виссарионом — и полагать, будто его могут одолеть обычные воины, сколь угодно умелые. Нет, мне нужны были лучшие из лучших — те, что становились чемпионами, проходя через этот мистический момент славы и оваций.

Те, кто обрёл Бессмертие.

Не буквально, конечно — просто красивое название. Бессмертных вполне можно было убить, и этим они выгодно отличались от единственного в этом мире по-настоящему бессмертного существа — Виссариона. Более того, их было убить довольно легко — если только тебе хватало ума не лезть к ним в открытом бою.

И тем не менее, что-то в них менялось, и вполне заметно. Они становились сильнее, ловчее, выносливее. Могли держаться в седле неделями; могли в одиночку раскидывать большие отряды. Так не ведут себя живые люди, какими бы тренированными они ни были. Так ведут себя… рыцари из легенд. Легенд, которые передаются из уст в уста, с каждым новым разом обрастая всё более неправдоподобными подробностями.