Sublata causa, tollitur morbus (СИ)

Рим, весна 1959 г.

Вселенная оказалась неожиданно благосклонна к Рей: Кайло сказал Рудольфу, что добраться до виллы им предстоит самостоятельно, его же дела вынуждали немного задержаться в Риме. Поэтому количество неловкости в дороге сократилось хотя бы в половину, но не исчезло совсем из-за присутствия По. Рудольф по-прежнему бросал на мужчину косые многозначительные взгляды, а этот мерзавец, как будто получал от этого удовольствие и еще больше провоцировал бедного, сжигаемого ревностью банкира.

По где-то раздобыл новенький блестящий свежим красным лаком кадиллак «Eldorado Biarritz», на котором триумфально возник возле дверей отеля. Рей хотелось провалиться под землю от того какой насыщенной краской залился Рудольф при виде машины, сделавшись с ней практически одного цвета. По выскочил, чтобы открыть дверцы перед пассажирами. Вероятно, правительство США хорошо спонсировало миссию бывшего сопротивленца и позволяло ему разбрасываться деньгами на такие излишества. Чертов пижон. Хотя бы что-то в этом переменчивом мире оставалось стабильным - его любовь к роскоши.

Беседа не вязалась и Рей предпочитала, молча наслаждаться живописной дорогой и теплым весенним солнцем. В ушах свистел игривый ветерок, приятно щекотавший кожу и все время норовивший сорвать с головы девушки шляпу и легкий газовый шарфик. Со всех сторон трассу окружали высокие пинии в маленьких шишечках и курчавые кипарисы, за ними скрывались маленькие аккуратные дома с красивыми садами, апельсиновыми и гранатовыми деревьями. Фреджене был относительно молодым городом, поскольку начал более-менее обживаться после войны, когда в Италию нахлынули туристы; большую часть города занимала стройка возводившихся на побережье шикарных отелей, но чуть дальше, в противоположной от аэропорта стороне, сохранились и старые виллы, отстроенные здесь еще в конце прошлого века. Одна из них и принадлежала Лоренцо, знакомому Кайло. Красивое здание в венецианском стиле с колоннами, деревянными ставнями и балконом стояло немного особняком от остального поселка, спрятанное за глухим старым каменным забором. Приусадебная территория была достаточно большой, по крайней мере, от ворот до парадного входа в здание пришлось проехать еще около семнадцати минут на автомобиле. Лоренцо встречал гостей в дверях, только заслышав мотор автомобиля. Это был молодой, дорого одетый итальянец, такой смуглый, что его можно было принять за мавра. Он весело помахал и обнажил красивые ровные зубы в улыбке.

- Бонжорно! – крикнул он и бросился помогать открывать дверцы автомобиля и вытаскивать багаж, - как давно у меня не было гостей!

Он за руку поздоровался с Рудольфом и По, галантно поклонился Рей, заставив ее испытать явную симпатию к новому знакомому за отсутствие попыток облизать ей руки. Даже еще до того, как она стала сторониться человеческих прикосновений, это проявление вежливости всегда казалось ей отвратительно старомодным и неуместным. В ее представлении руки можно было целовать аристократкам или оперным дивам, но никак не нищей девчонке из колонии. И хоть со временем внешне она стала более женственной и отказалась от прежних привычек в одежде, вытравить из себя аскетичную жительницу пустыни было невозможным даже после всего пережитого за годы вдали от Алжира. Однажды Рей даже приехала туда, искала старика Платта, но поселок опустел и оказался занесен песком, оборвав последние ее связи с этим местом.

Лоренцо провел короткую экскурсию по огромному дому, которая закончилась на открытой веранде, с видом на морской берег. Неразговорчивая и диковатая служанка Клара успела накрыть роскошный стол для прибывших гостей. И Лоренцо относился к числу тех людей, которые уже в самый первый прием пищи не брезговали парой бокалов красного вина. Он что-то рассказывал об истории особняка, что тот принадлежал его семье еще до войны, был отобран сторонниками Муссолини и возвращен уже после смерти диктатора. Именно этот период времени лишил виллу практически всего некогда роскошного внутреннего убранства (а семья Лоренцо происходила из древнего флорентийского рода и коллекционировала предметы искусства), поэтому практически вся мебель и детали интерьера были современными репликами, воссозданными по сохранившимся фотографиям. Конечно, средств у семьи было уже не так много, поэтому количество вещей сократилось как минимум вдвое, опустившись до прожиточного минимума.