Становясь Лейдой [litres][Becoming Leidah]

Что есть

Маева сидит у окна и, невидимая снаружи, наблюдает за дочерью. Ее забавляет происходящее во дворе. Она не может сдержать улыбки, глядя на девочку, чьи белые волосы торчат в разные стороны из двух растрепавшихся длинных косичек – я же их заплетала буквально час назад, – а передник испачкан соком ягод, землей и травой. Из карманов неиссякаемым градом сыплются полевые цветы, зерна и мелкие камушки. Да и как им не сыпаться, если дитя висит вниз головой на ветке дерева. Потрепанная тряпичная игрушка – dukke, которую Маева сшила для Лейды давным-давно, – забыта в траве, еще мокрой после грозы.

Под свисающей с дерева девочкой весело скачут котята, толкаются, возятся на земле, нюхают выпавшее из карманов. Две курицы ходят по кругу, клюют упавшие зерна. Лейда внезапно вытягивает руки вниз, как бы пытаясь коснуться земли. К изумлению Маевы, все животные вмиг замирают на месте. Лейда раскачивается на ветке, делает кувырок и приземляется на ноги. Запрокинув голову к небу, кричит петухом. Да так убедительно, что из курятника ей отвечает петух.

Где ты этому научилась, дитя? Я тебя не учила. Маева удивленно качает головой. Она завидует дочери: ее ребяческой непосредственности, ее чистой радости от игры, когда мчишься по жизни, как вольный ветер, и тебя не тяготит груз забот. Когда-то я тоже была такой. В груди разливается крошечное озерцо сожалений. Буйство стихий – в нашей крови. Несмотря на эти стены. Несмотря на все мои усилия. Она глядит на свои руки – грубые и сухие, – на пальцы, сжимающие иголку. Что сделалось с моей жизнью? Когда она стала такой? Разволновавшись, Маева втыкает иголку в ткань и откладывает шитье. Она сама толком не понимает, что именно чувствует – непокорство? решимость? – но ей вдруг отчаянно хочется выйти из дома.

Дела подождут, размышляет она. Иногда можно позволить себе отдохнуть. Но тут она видит, как из амбара выходит муж и окликает их дочь. Смирившись, Маева садится обратно на стул.

Дела будут копиться. Проще сделать все сразу, не откладывая на потом.

Она берет в руки отложенное шитье, смутно прислушиваясь к тиканью часов на стене под лестницей. Раньше ее раздражал этот звук, а теперь успокаивает. В последние годы время идет незаметно, потихоньку крадется на цыпочках, все мимо и мимо. Кажется, еще мгновение назад Маева сама была как дитя; и вдруг стала матерью. Она даже не представляла, как сильно ребенок – или время – изменят ее, перекроят по-своему. Ее жизнь словно переломилась надвое. Все, что было до Лейды, теперь представляется таким далеким. Все, что стало потом, – так настойчиво и неотложно. Вот и несешь на себе тихий груз повседневных насущных забот. Учишь дочь наводить чистоту в доме, готовить еду, шить одежду. Быть такой же, как все. Стать обычной – вот лучшая защита для Лейды, даже если она никогда не выходит за пределы двора.