Медальон

К счастью (для ребенка, скорее всего), родилась девочка. Алина. Странности отца ей не передались. Но Святослав был уверен, что, родись вместо дочки сын, история бы повторилась. Однако Алина была обычной девочкой, так похожей на изображение на старой помятой черно-белой фотографии, которую маленький Святослав двадцать лет назад хранил при себе, попав в приют, которую баба Валя, единственный человек с правильной моралью и взглядами на жизнь (в глазах Святослава), отобрала у него, и которую вернула, когда он поступил в институт. С тех пор фотография Светланы хранилась в портмоне зам прокурора в тайне ото всех, как его личный позор и тайное желание. Несмотря на всю ненависть и грубость, он был уверен, что, встреть он сейчас мать, упал бы перед ней на колени, обнял бы ее за талию, уткнувшись потным лбом ей в живот и расплакался. А потом убил.

Да, Алина была очень похожа на свою бабушку, которую ей было не суждено увидеть, хотя сам Святослав был похож на отца. Оберегая дочь и считая ее слишком нежным сосудом для строгих нравоучений, которые ему самому были столь необходимы в свое время, Святослав сводил общение дочери с ее прабабкой Валентиной Леонидовной к минимуму.

Три года подряд ему предлагали кресло. Три года подряд он говорил «нет». Потом предложения прекратили поступать, но право выбора оставалось за ним. В любой момент он мог дать свое «добро» на свое же повышение, и для него тут же нашлось бы место, вероятно, и выше должности прокурора. Святославу Малютину это и было нужно: уважение, доверие, непоколебимая вера в его действия. Заслужил он это или же помог сам себе особыми методами – он уже и сам не знал. Но свободное время ему было просто необходимо.

Он был охотником.

Различные телепередачи во многом облегчали его охоту. Но зачастую там встречались лишь шарлатаны. Истинные колдуны, вещатели, телепаты и прочая нечисть (к коей относился и сам Святослав), как правило, работали тихо, объявлений не давали, им хватало молвы «из уст в уста». Их было просто отыскать. Святослав их чувствовал. Возможно, думал он, он сам развил в себе эту способность, но он чувствовал иную энергию, что исходила от тех, кто отличался от простых людей. Он хотел стать последним и надеялся, что его странности не передадутся его внукам через поколение.

Он убивал. Тихо, не оставляя следов, не вызывая подозрений. Часто все выглядело, как несчастный случай или самоубийство. Он легко мог парализовать жертву, отчего у той по всему телу шло острое покалывание. Удобнее всего было это проводить на мосту или на балконе. Страх дрожащих глазниц и подергивающихся глазных яблок наполнял охотника неописуемым блаженством. Садясь после этого в машину, Святослав открывал портмоне, смотрел на старое черно-бело фото и говорил: