Она не умела стрелять

– Ч-что эт-то? – собственные губы показались ей деревянными.

Она повернула голову в сторону Жорика и натолкнулась на его тяжелый взгляд – он разглядывал ее в упор, будто впервые увидел, узкие губы сжались в нитку, взгляд стал недобрым. Ксана, не моргая, смотрела на него широко раскрытыми глазами, наполненными неподдельным ужасом, смешанным с изумлением, и он первый опустил глаза.

Жорик всегда мыслил трезво и, главное, быстро. Он давно научился моментально принимать решения согласно обстоятельствам и всегда в свою пользу. Конечно, в телевизионном ролике была не Лекса. Та, другая, двигалась четко, хищно, совсем не так, как его жена – распоследняя клуша, терявшая все на свете, и ни на что, кроме дурацких статеек, неспособная. Она не умела стрелять. Он это знал точно. Хотя… кто ее знает…

– Ты что, этому веришь? – после увиденного по телевизору ее слова прозвучали неуместным оправданием.

Жорик задумался. Его бывшая жена стояла посреди кухни, некрасиво растопырив пальцы, словно выпачкала их в грязи. Вид ее был жалким. «Эту дуру вот-вот арестуют, мне нельзя ее защищать. Пока будут решать, что с ней делать, поживу один, осмотрюсь, детей – к теще. Но почему именно она, куда ее занесло? Ладно, хорошо хоть свидетельство о разводе есть. Главное – дождаться ментов». Приняв решение, он поднял голову и как можно непринужденнее улыбнулся.

– Лекса, я есть хочу. И вообще, если это не ты, так и не волнуйся, разберутся, – и он снова равнодушно уставился в газету.

Ксана поставила на стол салат, хлебницу, два прибора, салфетки, села напротив, сложила руки на коленях, стала напряженно рассматривать собственные ногти. Жорик, искоса поглядывая на ее бескровное лицо, набрал в тарелку нарезанной капусты.

– Ты тоже поешь, – ласково проговорил бывший муж, – все будет нормально, – а про себя с раздражением подумал: «Тебе пригодится, милая… Скорее бы закончился этот бардак. Еще не известно, как все это отразится на мне. Идиотка!»

Ксана подняла глаза и увидела перед собой совершенно чужого человека, с аппетитом жующего разогретое мясо. Ее передернуло от отвращения.

– Нет, не могу. Схожу в магазин за сигаретами. Тяжелый день.

Он пожал плечами. Пусть идет. Сейчас она вернется, устроится на крыльце, будет курить, думать неизвестно о чем, смотреть в небо, страдать…

Жорик давно считал жену не от мира сего. Эти ее посиделки с сигаретой и мечтательным разглядыванием заходящего солнца или звезд его дико раздражали. Нормальная баба так не делала бы, у Лексы точно не все ладно с мозгами. Ну, зачем, зачем он с ней столько времени жил? Вот, дождался неприятностей на свою голову! Эта его хваленая осторожность… Перестраховщик! Ну, пожил бы на квартире, ничего бы случилось. Правда, деньги бы потерял… Много… Ладно, к черту пустые мысли! Скоро она начнет метаться, как заполошная курица, потому что приедет милиция. А в том, что она прибудет быстро, он не сомневался – сам наберет нужный номер. Иначе никак нельзя – его могут посчитать соучастником и привлекут к ответственности. Ничего личного здесь нет, она первая развелась, а у него – должность, карьера, перспективы.