Ранее известная как Америка [litres]

Внезапно козел погрузился в угрюмое молчание.

– Ты напуган, – сказал я.

Ноздри его раздувались.

– Я не напуган, – возразил он быстро, слишком быстро. – Я ведь последовал за мистером Роупсом, не так ли? Я бы с радостью сделался жертвенным агнцем, если вы простите мне мой каламбур, ради благородной цели, – он с силой опустил копыто на кровать, – я бы с радостью бросился с высоты и умер мучительной химической смертью – ради чего человеку или зверю говорить «нет» своему шансу умереть с пользой, ежели он жил без таковой? Какой человек или зверь…

– Прекрати. – Менеджер по здравоохранению раздвинула занавески, которые отделяли нас от остальной палаты. – Прекрати, ты, мелкое блохастое чудовище. Мне очень жаль, Траки, – сказала она и повернула свою широко улыбающуюся голограмму ко мне. Ее имя, Шерри, сияло вспышками мерцающих пикселей. – Эта жертва хирургического вмешательства к тебе пристает?

– Он не приставал ко мне, – ответил я. – Мы просто беседовали.

– Беседовали, – повторила она. Даже ее голограмма, казалось, покрутила носом. Что было впечатляюще, поскольку у ее смайлика не было носа. – Эти мутагенщики[23]…

– Мои гены, мадам, – возразил козел, – не имеют к этому никакого отношения.

– А ну приглуши свой динамик, – сказала Шерри, – или я отдам тебя диким собакам. Хотела бы я увидеть, как ты попытаешься с ними заговорить. – Она повернулась ко мне. Лицо у нее было круглое и плоское, точно сенсорная панель, и так много веснушек, что целые участки на лице, казалось, были раскрашены. У нее были белокурые волосы с искусственной проседью, которые казались розовыми. – Я бы предложила кляп-шар, но Отделение психического здоровья вряд ли может его одолжить. Если хочешь знать мое мнение, нам стоит пустить в него пулю.