Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

— А тебе? — я кивнул девочке из магазина и сверился со списком: — Андреа?

Она положила под партой ногу на ногу и, склонившись вперед, что-то рисовала.

— У меня нету любимых предметов, — сказала она.

— Тебе все предметы не нравятся или наоборот — все нравятся? — не отставал я.

Она подняла голову. Глаза у нее ожили.

— Не нравятся! — заявила она.

— А все остальные — вы тоже так считаете? — спросил я.

— Да! — подтвердили они.

— Ну ладно, — сказал я, — просто дело в том, что нам с вами все равно надо провести эти уроки, независимо от того, нравится вам это или нет. Поэтому давайте проведем это время с пользой. Согласны?

Никто не ответил.

— Я про вас ничего не знаю, поэтому решил первые уроки посвятить знакомству, а потом уже решим, что будем делать.

Я встал, отхлебнул кофе и вытер тыльной стороной ладони рот. Из-за стены послышалось пение. Голос высокий и чистый. Наверное, Хеге. А затем к ней присоединились слабенькие детские голоса.

Это были первоклассники!

— Для начала я бы хотел дать вам задание, — продолжал я. — Напишите мне что-то вроде резюме на одну страничку. Расскажите о себе.

— О нет, только не писать! — вырвалось у Кая Руала.

— А что такое резюме? — спросила Вивиан.

Я взглянул на нее. Подбородок у нее почти не закруглялся, поэтому лицо казалось квадратным, но при этом не грубым — было в ней нечто мягкое, щенячье. Когда она улыбалась, голубые глаза почти исчезали, а улыбается она, как я понял, часто.

— Это значит, что надо написать о себе, — ответил я. — Представь себе, что ты рассказываешь о себе кому-то, кто тебя не знает. О чем ты первым делом напишешь?

Она села по-другому, неуклюже сплетя ноги.

— Наверное, что мне тринадцать лет? Я живу в Хофьорде и учусь в седьмом классе?

— Очень хорошо, — похвалил я. — А еще, наверное, про то, что ты девочка?

Она хихикнула.

— Да, это тоже полезно знать, — согласилась она.

— Ну ладно, — сказал я, — напишите страничку о себе. Или, если хотите, больше.

— Вы это вслух будете читать? — поинтересовалась Хильдегюнн.

— Нет, — ответил я.

— А на чем нам писать? — спросил Кай Руальд.

Я стукнул себя по лбу.

— Ну конечно! Я же вам тетрадки не раздал!

Они тихонько засмеялись — они ведь дети, им от такого весело. Я бросился в учительскую, принес стопку тетрадей и раздал их — и вскоре все уже сидели и дружно выводили буквы, а я стоял у окна и смотрел на горные вершины на противоположном берегу фьорда, там, где они словно вкручивались в небо, холодные и черные, в светлую и легкую его ткань.