Русские отряды на французском и македонском фронтах (1916-1918 г.г.) [другое издание]

По сохранившимся сведениям, генерал Леонтьев прибыл в С. Рафаэль 1 октября; последний же эшелон командуемой им бригады ожидался на юге Франции 8-го числа того же месяца.

Решающим соображением, заставившим ускорить формирование и отправку частей 4-й особой бригады, явилось, по-видимому, заявление британского адмиралтейства, которое ввиду замерзаемости берегов Белого моря определило в качестве крайнего срока отправки английских судов из Архангельска 5 ноября. С этим решением приходилось считаться, хотя, по мнению французских представителей, срок этот являлся слишком преждевременным. Тем не менее и французы считали возможным оставление пароходов в порту только до 15 ноября.

После этого срока пароходы могли отправляться только из Колы, куда люди и грузы должны были подаваться или при помощи ледоколов, или по железной доpoге. Но открытие Мурманской железной дороги могло ожидаться к ноябрю лишь в том случае, если не запоздают рельсы, заказанные в Америке и Англии.

Хотя, в действительности, движение по Мурманской железной дороге открылось 18 ноября, но все же перевозка по вновь выстроенной в тяжелых условиях войны железнодорожной линии не могла быть точной и всегда существовал риск длительных и частых перерывов в движении.

Надо при этом иметь в виду, что кроме войсковых частей, составлявших особые бригады, во Францию и Македонию надлежало направлять еще команды пополнения, предназначавшиеся на покрытие убыли в уже отправленных частях. В общем, для удовлетворения этой потребности необходима была дополнительная отправка довольно значительного числа людей. К сожалению, определить точную цифру этих пополнений по имевшимся данным не удалось. Сохранились, однако, телеграммы, из которых видно, что численность пополнений, перевозившихся в октябре и только для македонских бригад, достигла 6 тысяч человек. Вероятно, не меньше требовалось и для бригад, осевших во Франции.

Все эти данные приводятся с целью подчеркнуть, на какой хрупкой нитке держалась связь России с западными державами и как тяжело было для нашей Родины отправление частей ее армии на заграничные фронты. К изложенному необходимо еще добавить, что в течение августа и сентября из России были отправлены во Францию несколько тысяч военнопленных эльзасцев и итальянцев, взятых в плен в войсках наших противников.

С наступлением темного осеннего времени стали ходить тревожные слухи о появлении у берегов Норвегии германских подводных лодок. Русское Военное министерство при таких условиях совсем отказывалось продолжать отправку русских солдат во Францию без эскортирования пароходов с людьми французскими военными судами.

В архивных делах имеется несколько интересных телеграмм, ярко рисующих ту обстановку, в которой приходилось совершать осенью перевозку воинских чинов во Францию из Архангельска. Вот, например, один случай: французские пароходы «Венесуэла», «Фригия», «Плата» и «Мингрелия» погружены были шедшими на пополнение 2-й и 4-й бригад людьми из Архангельска в последних числах октября. Будучи задержаны в течение нескольких дней на базе вследствие появления в Белом море германских подводных лодок, они возвратились обратно в порт ввиду той большой опасности, которой подвергались перевозимые. Так как наличие подводных лодок в Белом море устанавливалось нападением их на один из пароходов, перевозивших из России взятых в австрийских войсках в плен итальянцев, а также встречей с неприятельскими лодками нашего «Екатеринослава», то русское Военное министерство решительно воспротивилось вторичной попытке отправки этих эшелонов во Францию. На заявление французского морского атташе в Петрограде[18]о том, что пароходы вооружены и что, уйдя из Архангельска, они не в состоянии будут более вернуться в Белое море, ибо переводятся на линию Марсель – Салоники, названному лицу было заявлено, что решение прекратить посылку войск окончательное и исходит от Государя императора.