Чешское время. Большая история маленькой страны: от святого Вацлава до Вацлава Гавела

На другой день по всей Чехословакии начались забастовки, где-то робкие, а где-то решительные. Во главе стихийного движения встали главные пролетарии: 20 тысяч возмущенных рабочих и студентов фактически взяли Пльзень под свой контроль. Из окон здания горсовета повыбрасывали бюсты основоположников марксизма, на главной площади сожгли карту СССР и транспарант «С Советским Союзом на вечные времена!». Через несколько часов власти стянули в Пльзень армейские подразделения, так что к вечеру того же дня спокойствие в городе восстановили. Погибли двое рабочих, в столкновениях с обеих сторон пострадали около 250 человек, 330 бунтовщиков приговорили к разным срокам тюремного заключения. Президент Чехословакии Антонин Запотоцкий на партийном «разборе полетов» заявил так: «В стране нельзя создавать культ рабочих, которым все позволено». Велено было считать, что восстание подняли «буржуазные элементы, переодевшиеся в комбинезоны»; их, ясное дело, подстрекали из-за западных рубежей. Чтобы всем стало понятно, как выглядят настоящие рабочие, в фойе пльзеньского железнодорожного вокзала, под огромным 40-метровым куполом, установили скульптуры металлистов, в свободных позах и с решительно-одухотворенными физиономиями.

Международный валютный фонд исключил Чехословакию из своих рядов, чтобы коммунистам неповадно было впредь проводить такие денежные реформы. Но коммунисты не отчаивались, потому что всегда шли своим путем, а армия и милиция им старательно помогали. Некоторые уроки из случившегося, впрочем, правительство извлекло, поступь тяжелой индустрии замедлилась. Постепенно восстановилась вера в стабильность кроны, в отличие от веры в справедливость народной власти. «Красную черту» — по крайней мере, по отношению к рабочему классу — режим с той поры старался не пересекать: кружка пльзеньского пива и порция гуляша были гарантированы каждому лояльному гражданину социалистической Чехословакии до ее самых последних дней.