История о колдовстве [litres]

– Просто будь счастливой, – сказала себе Бристал. – Будь счастливой… будь счастливой… будь счастливой…

Увы, сколько бы она ни твердила себе это, сердце не желало повиноваться приказам.

– С кем это ты говоришь?

Бристал оглянулась и увидела восьмилетнюю девочку, которая стояла на пляже позади неё. У девочки были большие карие глаза, короткие растрёпанные волосы, а одета она была в эластичный наряд из древесной смолы. С прошлого года девочка изрядно подросла, но так и осталась для Бристал крошкой, которую та встретила в исправительном учреждении для неблагополучных девиц.

– Привет, Пип, – сказала Бристал. – Прости, я просто болтаю сама с собой.

– Я тебя не осуждаю, – сказала Пип. – Я и сама частенько люблю сама с собой побеседовать. Хочешь, составлю тебе компанию?

Как раз компании-то Бристал совсем и не хотелось, но она решила, что, раз уж от уединения оказалось мало толку, можно и отвлечься ненадолго. Она похлопала по скамье, и Пип уселась рядом.

– Как дела на уроках? – спросила Бристал.

– Хорошо, – ответила Пип. – Я уже закончила Усовершенствование, Исцеление и Сотворение, а завтра займусь Воображением.

– Это чудесно. А над своими магическими способностями ты трудишься?

– Да, гляди!

Пип вытащила из кармашка кольцо и протиснула сквозь него всю свою руку, смяв её, будто глиняную.

– Очень впечатляет, – сказала Бристал.

– А вчера я ухитрилась сжаться целиком так, что поместилась в банку из-под огурцов, – поделилась Пип. – Правда, в этой банке я потом на три часа застряла. Угодить куда-то гораздо проще, чем выбираться обратно, но, видимо, такова жизнь.

– Жаль, меня не было рядом, чтобы тебе помочь. У Совета фей сейчас столько дел, что я почти не бываю одна.

– Все говорят о вашей поездке в Западное королевство. Я слышала, всё прошло здорово.

– На мой взгляд, там слишком много всего случилось, но зато мы помогли людям и очень их порадовали. Наверное, только это и важно.

– Но вот у тебя вид совсем безрадостный, – заметила Пип. – Тебя что-то тревожит?

Бристал посмотрела на закат и вздохнула – скрывать свои тревоги у неё больше не было сил.

– Мне сейчас тяжело оставаться счастливой, – призналась она. – Не пойми меня превратно, я искренне этого хочу. И причин радоваться жизни у меня много, но я почему-то всё вижу в мрачном цвете. Будто я сама, совсем как ты, застряла в банке и не могу выбраться.

– А ты уверена, что цвет и правда слишком мрачный? – спросила Пип. – Потому что я по опыту знаю – порой мы видим всё в мрачном цвете, а иногда просто реально смотрим на вещи, и грань между этими взглядами очень тонкая. Когда я жила в исправительном учреждении, бывало, просыпалась поутру и думала: «М-да, я останусь здесь навсегда», а случалось, что просыпалась я с мыслью: «Черт подери, я останусь здесь навсегда», и это были очень разные точки зрения.