Космическая одиссея Инессы Журавлевой

— Ой, ты ж мамочки, — хрипло выдохнула я. — Мне нужна вода, холодная. А-а-а, — мой визг отразился от стен и оглушил меня саму, потому что с потолка полилась ледяная вода. Система, чтоб ее!

— Инна, — дверь открылась, и в проеме появился Рома, его физиономия была встревоженной, но, увидев мокрую курицу, то есть меня, облитую с ног до головы ледяной водой, развеселился. — Ты решила постирать одежду, заодно и помыться?

— Пошел вон, гуманоид! — я с визгом пролетела мимо него, спасаясь от холодного душа, и забилась в угол, отчаянно стуча зубами.

— Система, выключить воду, — велел Рома и вернулся в каюту. — Раздевайся, — скомандовал мне.

— Аг-га, щ-щас, — отстучала я челюстями.

— Не глупи, ты мокрая, — он улыбнулся и достал полотенце.

— Отвернись, — сурово велела я, выбираясь из своего угла.

— Я там уже все видел, — усмехнулся негодяй. — Мне все понравилось, не переживай.

— Урою, — мрачно пообещала я, и мужчина все-таки отвернулся, но его очередное хмыканье я все-таки расслышала.

Стянув мокрую одежду, я замоталась в полотенце и поискала глазами свою сумку. Рома, все так же не глядя на меня, достал мой багаж и положил рядом со мной.

— Одевайся, — милостиво разрешил он.

Я деловито рылась в сумке, ворча себе под нос о том, что бедную женщину лишили всего самого необходимого, вопрошая время от времени:

— И что мне надеть? Я же осталась голой!

Наконец, нарыла спортивный костюм, под который чудесно шли белые тапочки, и это сарказм, если кто не понял, потому что белые тапочки вообще ни подо что не шли, даже не бежали. Распрямилась, рассматривая футболку с милой киской во всю грудь…

— Попалась, — промурлыкали мне в ухо, и я оказалась сжата в капкане весьма нескромных рук.

Не буду врать, екнуло, даже очень ощутимо так екнуло, и организм тут же отозвался сладкой истомой от предвкушения, но!

— Грабли убрал, — велела я ледяным тоном. — Рома, я сказала!

Рома борзел. Полотенчик, так надежно, казалось бы, защищавший мое тельце, предательски упал вниз, и белая девичья грудь крайне недвусмысленно скользнула в загребущие лапы инопланетного Казановы. Его пальцы ласково скользнули по моментально напрягшимся соскам, и я закусила губу, чтобы не польстить аттарийскому самолюбию тихим стоном. Собрала волю в кулак, черт, кулак был до отвращения слаб, а воля упорно в него не лезла, но все же…

— Отпусти меня, — строго велела я.

— Ты этого действительно хочешь? — обжигающие мужские губы проложили дорожку поцелуев от мочки уха до плеча.

— Я, — судорожно вздохнула, потому что губы были невероятно ласковыми, как и руки, чтоб его, — хочу…

— М-м? — вопросил синеглазый негодяй, возвращаясь обратно к мочке уха, и чуть сжал ее губами.