Мятежница

— Отпустите, — прошипела я, чувствуя, как все внутри сжимается от страха.

— С какой стати? — Ладонь погладила мое горло. Невесомо, почти нежно. — Здесь все принадлежит мне по праву. В том числе ты.

Несмотря на ледяной взгляд, сильные пальцы опаляли жаром. Но при этом не оставляли сомнений в том, что могут раздавить одним движением.

— Я не ваша собственность, — процедила сквозь зубы. — И никогда ею не стану.

Его пальцы скользнули ниже, не позволяя сосредоточиться на смысле слов. Коснулись бьющейся жилки, погладили ключицу и спустились к груди.

— Уже стала, фрейлина, — говорил он тихо, словно размышляя вслух. — Уже стала. Княгиня уничтожила родник, только чтобы он не достался мне. Убила себя, чтобы я не прочитал ее мысли. А рядом оказалась та, чьи мысли я не слышу. Совпадение?

— Это была ее последняя просьба.

— И о чем же она тебя попросила?

— Просто сопровождать ее. Как вы понимаете, отказать я не могла.

Внезапно меня прижали к себе еще сильнее, вдавили в сильное тело. Так, что дыхание перехватило. Я была настолько близко от мужчины лишь однажды: когда девчушкой провалилась под весенний лед. Сэр Лайол, друг отца, вытащил меня из холодной реки, и прижимал к себе до самого дома, не позволяя замерзнуть. Но тогда меня бил озноб, а сейчас я словно горела.

— В чем твой секрет, Амелия? — хрипло спросил он.

— У меня нет секретов. — Мой голос сбился, и за это захотелось надавать себе по щекам.

— Ты бы исполнила любую волю своей княгини, фрейлина?

— Это мой долг. Я давала клятву.

— Но исполнила бы? Взошла бы на алтарь вместо нее?

Разговор нравился мне все меньше и меньше. Я сглотнула, представив, что могла оказаться на месте ее светлости, но все-таки ответила:

— Да.

— Почему?

— Я же говорила! — вспылила я.

— Клятва, — повторил Мрак. — Я помню. Но это не мешает некоторым нарушать их и предавать тех, кого они обещали защищать. Союзники бегут с поля боя, прислужники показывают тайные тропы, лучшие друзья вонзают меч в спину.

— Вам-то бояться нечего, — заметила издевательски, — вы способны прочитать мысли любого.

— Любого. Но не твои.

Наши взгляды скрестились, словно клинки: мой огненный и его ледяной.

— Зачем хранить верность тому, кого больше нет? Расскажи мне правду, Амелия. Расскажи, и получишь свободу.

— И я должна вам поверить?

— У тебя есть мое слово. Слово чести.

Перед глазами встало лицо Роуз, заплаканное и бледное.

— Слово чести артанца? — вышло на удивление зло.

И презрительно. В следующий миг меня отшвырнули от себя, как змею.