Ты только попроси

Эрик видит, как я вошла в ванную. Он стоит напротив несессера, и увидев мое отражение в зеркале, сердито закрывает шкафчик.

— Что ты здесь делаешь?

Его голос меня парализует. Что это с ним?

— Мне жарко, и я хочу принять душ.

Нахмурившись, он спрашивает:

— Я приглашал тебя принять со мной душ?

Я с удивлением смотрю на него.

В чем дело?

Я, разозлившись, разворачиваюсь. Да ну его! Вдруг его мокрая рука хватает мою, я выдергиваю руку и рычу:

— Знаешь что? Я ненавижу, когда ты перегибаешь палку. Я знаю, что между нами только секс, но не понимаю, почему ты ведешь себя нормально, а потом за долю секунды все меняется и ты становишься бесчувственным! Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне?

Эрик закрывает глаза и притягивает меня к себе. Я не сопротивляюсь.

— Извини, Джуд… Ты права. Прости меня.

Я все еще рассержена.

Пытаюсь вырваться, но он не позволяет. Поднимает меня и переносит в просторную душевую кабинку. Пока нас обволакивает теплая вода, он говорит:

— Развернись.

Мне понятны его намерения.

— Нет!

Он улыбается. Наклоняет голову и снова приподнимает меня:

— Ладно.

Я ощущаю, как его твердый пенис упирается в меня. Он приближает свои губы к моим. Я резко отклоняюсь назад.

— Что ты делаешь?

— Кобру.

— Кобру? — удивленно переспрашивает он.

У него растерянное лицо. Плохое настроение улетучивается.

— В Испании «играть в кобру» означает, что ты уклоняешься, когда кто-то хочет тебя поцеловать, — объясняю я.

Он развеселился, и его улыбка меня успокаивает. Я обхватываю его ногами.

— Если я поцелую тебя, ты снова увернешься? — спрашивает он, не приближаясь ко мне.

Делаю вид, что задумываюсь, но, снова почувствовав его напряженный член, шепчу:

— Нет… если ты меня трахнешь.

Боже! Что я сказала?

Я произнесла слово «трахнешь»?! Если бы меня услышал отец, он бы целый месяц мыл мне рот мылом.

Чувствую себя такой недалекой, но это чувство вмиг исчезает, когда я вижу улыбку Эрика. Он берет в руку член и проводит им по моей киске. Развратница… Я чувствую себя развратницей. Плохой. Дрянной. Он наклоняет меня, и я берусь за металлический поручень.

— О чем ты попросила меня, малышка?

Моя грудь вздымается от возбуждения.

— Трахни меня!

Ему нравятся мои слова. Распаляют его. Я вижу это в его глазах.

Его член становится еще тверже. Еще неистовей.

Я уменьшаю напор душа и чувствую, как открывается моя плоть, чтобы принять восхитительный мокрый член. Да! Впервые его кожа встречается с моей, и это изумительно. Поразительно.

Я еще больше возбуждаюсь, когда чувствую, как его яички бьются об меня, и крепко обхватываю его за плечи, пытаясь продлить наслаждение. Но Эрик, как всегда, не позволяет мне перехватить инициативу. Кладет руки на мои ягодицы, крепко сжимает их, слегка шлепает, чтобы я на него посмотрела, и продолжает двигаться во мне.

Звук наших сталкивающихся в унисон тел доводит меня до экстаза. Закрываю глаза и улетаю.

— Смотри на меня! — требует он. — Если тебе нравятся мои глаза, смотри на меня.

Открываю глаза и впиваюсь в него взглядом.

Голубые глаза околдовывают меня. Его лицо напряжено, рот приоткрыт. Я еще больше возбуждаюсь. Он меняет ритм движений, и я кричу, запрокинув голову.

— Смотри на меня. Всегда смотри на меня, — требовательно повторяет он.

Крепко хватаюсь за плечи и смотрю на него. Его взгляд говорит со мной. Он просит меня, чтобы я кончила. Требует, чтобы я показала ему это, и, когда больше не могу сдерживаться, я впиваюсь ногтями в его плечи, и у меня вырывается крик отчаянного, невероятного наслаждения.

— Да… вот так… кончай для меня.

Моя киска сжимается и достигает желаемого. Он упивается тем, что дарит мне экстаз. Он выводит из меня пенис и, тяжело дыша, кусает меня за плечо.

Вода обливает наши тела. Это был настоящий секс. И я сознаюсь, что мне он понравился так же, как и ему.

Эрик добавляет немного холодной воды. Я взвизгиваю, и мы дурачимся под душем.