Бабочка под стеклом [СИ]

— А кто? Игорь вещи собрал и ушёл. Ничего, говорит, делить не буду. Не будет он! А он это зарабатывал?

Марине понадобилась секунда, чтобы с голосом своим совладать.

— Нина Владимировна, вы чего от меня хотите?

Они встретились глазами.

— Да ничего я от тебя не хочу. Чего я от тебя могу хотеть? Ты и так уже всё сделала!

— Я?! — Марина тут же тон сбавила, и опасливо выглянула в коридор, посмотрела на закрытую дверь в собственную спальню, где Антон телевизор смотрел. — Что я сделала? Это ваш сын бросил меня и детей! Он ни о чём не подумал, ему, видите ли, скучно стало!

— Надо было мужа держать, — наставительно произнесла Нина Владимировна, сверля Марину неприязненным взглядом.

— Держать? — ахнула та. — Как его держать? Привязать? Так он не телёнок!

Он кот мартовский, где хочет, там и ходит.

Нина Владимировна после такого сравнения, губы чопорно поджала, плечи расправила и бюст свой, довольно внушительного размера, выпятила. По всему было видно, что обижена на Марину не на шутку. Ладонью по своей гладкой причёске провела, а после заявила:

— Ты не права, Марина. Не права. Ты вела себя неправильно. Кто же виноват, что муж от тебя ушёл? Я тебя сколько раз предупреждала? Я тебе намекнуть пыталась, потом открытым текстом говорила: не дави на Игорюшу, не дави! Но нет, ты от меня всегда отмахивалась. Правильно, кто я тебе? Кто же свекровь слушает? И вот тебе результат. А я никогда тебе врагом не была!

Марине так и хотелось переспросить: "Правда?". Ну, врагом может и не была, но и близким человеком за столько лет семейной жизни не стала. Марина всегда чувствовала, что чем-то обязана свекрови, что нужно её благодарить за терпение, за поддержку, за помощь. Даже если Нину Владимировну о помощи никто и не просил. Но она делала, иногда откровенно наперекор Марине и Игорю, и сильно обижалась, если её не понимали.

— Как вы можете мне такое говорить? — не утерпела и решила уличить свекровь во лжи Марина. — Вы же его покрывали. Все эти месяцы вы мне врали, говорили, что Игорь у вас, хотя, на самом деле, он… он… — Марина судорожно втянула в себя воздух и поняла, что вот-вот заплачет. А Нина Владимировна это, конечно же, видела, и подбородок выше вздёрнула. Взгляд её серых глаз стало выносить просто невозможно, они Марину буравили, и она всё-таки не выдержала и отвернулась.

— Он мой сын, чему ты удивляешься. Его счастье для меня важнее.

— Важнее, чем счастье ваших внуков?

Нина Владимировна только руками развела.

— Я не могу приказать ему остаться. Если он не хочет жить с тобой, что я могу? Ты сама виновата.

Марина кивнула, ничего в ответ не сказала. Знала, что в данный момент выглядит несчастной, некрасивой, губу закусила, обнаруживая свою слабость, и слёзы глотает, и всё это перед свекровью, которая и пришла, наверняка, только за тем, чтобы увидеть её такой. Но справляться с собой дальше было невозможно.