Испытание огня (СИ)

— Твир у тебя откормленный, пару недель без еды точно потерпит. А дольше комиссия не задержится.

По губам мужчины скользнула легкая улыбка. Именно она придала словам Глуна несколько зловещий оттенок, в то время как интонации были очень спокойными.

И хотя умом я понимала — вот сейчас мне лучше промолчать, все-таки не удержалась:

— Откуда такая уверенность? В смысле, уверенность насчет комиссии?

Брюнет пожал плечами, и не ответил. А я на новый вопрос решилась. Ну раз уж у нас столь “доверительный” разговор завязался.

— Что мне делать, лорд куратор? Я не могу позволить Кузе голодать, понимаете?

Я ждала чего угодно — насмешки, издевки, высокомерно задранного подбородка. Но Глун повел себя совсем иначе — он тяжело вздохнул и бросил взгляд на один из шкафов. Там, за дымчатым стеклом виднелись очертания бутылок и бокалов.

— Ладно, Дарья. Но…

Договорил он лишь после того, как поднялся, подошел к этому шкафу и достал оттуда… да-да, бутылку!

— …но хранить строго в пространственном кармане. И больше двух столовых ложек в день твиру не наливать.

После этого заявления Глун одарил меня еще одним странным взглядом и, подумав с секунду, выдвинул один из ящиков. Оттуда, к моему великому удивлению, была извлечена столовая ложка.

Я искренне растерялась, но бутылку с ложкой из рук куратора приняла. Правда, уточнить, что все это означает, не успела: едва открыла рот, раздался стук в дверь.

Эмиль фон Глун круто развернулся, одновременно прикрывая глаза. С его губ слетело какое-то слово, и я не сразу сообразила, что это не ругательство, а заклинание.

Еще миг, и мужчина сильно напрягся, а я услышала резкое:

— Прячься, быстро! И чтоб ни звука.

Глун вскинул руку, указывая направление побега. Я же, проследив за жестом, застыла в оцепенении. Дело в том, что согласно моим снам, та дверь, на которую показывал куратор, вела в спальню.

Стук, тем временем, повторился, а за ним повторился и приказ:

— Ушла. Немедленно!

И столько всего в этом рыке было, что я невольно подскочила и сорвалась с места. В указанную комнату влетела стрелой. Ну а когда оказалась внутри, едва не застонала. Предчувствие не обмануло — действительно спальня.

Еще миг, и по спине побежали мурашки, сердце подпрыгнуло к горлу, а дыхание сбилось. И стало глубоко плевать, чье именно появление заставило вечно невозмутимого аристократа так занервничать. Просто я обратила внимание на интерьер. И на кровать.

Совпадение в сто процентов… вот честно? Это не смешно. Это жутко! И алое покрывало — не смешней всего.

Там, за дверью, зазвучал мужской голос, который я, возможно, могла опознать. Но сейчас мне было не до глуновского посетителя. Шокированная, я смотрела на то самое покрывало, на которое меня совсем недавно, пусть и во сне, бережно укладывали…