Все ведьмы – рыжие, или Будь моей ведьмой[СИ]

И кое-кто вмиг покраснел, а затем опрометью метнулся к душевой, я едва успела крикнуть ему в спину:

— Игнат, там скользко!

Услышал, обернулся, кивнул, и ушел мыться. А я вдруг подумала, что нечего мне со Стужевым тут обретаться, и осторожненько потопала… до дверного проема дотопала, а дальше никак — то ли стена прозрачная, то ли кто-то магичит.

— Слышь, фея, феячить прекращай, — прошипела я, разворачиваясь к Князю.

Хохотнул, но репрессий не последовало — Стужев обстановкой занимался. Вот из тумана появился стол, вот шесть кресел из позолоченного дерева, вот на стене возникли картины тоже с позолоченными рамками.

— Маргош, слушай внимательно, — продолжая чего-то еще творить, начал Князь, — будешь стоять за спинкой моего кресла, не по центру, а чуть вправо. Когда дам знак, принесешь ларец, — к слову в этот миг из тумана вырос маленький круглый столик на одной ножке, который стал своеобразной подставкой ларцу. — Чтобы в тебя не летело — не реагируй, темные поглумиться любят, но тебе вреда не причинят. Все поняла?

Я поняла.

— Что, самому впадлу за ларчиком сходить? — поинтересовалась, не скрывая ехидства.

— Не солидно, — спокойно ответил Стужев. — И предвосхищаю твой следующий саркастический вопрос — другого никого взять не могу, наши темных бояться до дрожи и икоты, а, знаешь ли, икающие и дрожащие слуги это как-то не солидно.

— А я не испугаюсь? — страшно уже было.

Это если другие бояться, то я… как же я?!

— Ты — нет, — спокойно ответил Князь, — сейчас я тебя до истерики доведу и тебе сам черт будет не страшен, не то, что какие-то темные.

— Что? — выдохнула я.

Стужев же, завершив к этому моменту с интерьером, вдруг направился ко мне. И страшно стало — да, он же без тормозов совсем. А Игнат моется, а…

— Слушай, анимешка злодейская, стой, где стоишь! — потребовала я.

Князь остановился, всего на миг, а затем медленно, неторопливо, не отрывая от меня глаз, спокойно продолжил путь. Не долго думая рыжая ведьма заорала во все свое ведьминское горло, и почти сразу рот мне властно закрыли… рукой. В следующее мгновение в оставшейся руке Стужева сверкнул нож… Дальше случилась истерика у меня, курсы кройки и шитья у него, и посрамление Зайцева, Юдашкина и иже с ними! В результате минутного сражения меня с Князем и его с моей одеждой я оказалась полуголой! Джинсы, так старательно расшитые мавками теперь представляли собой юбку из криво порезанных полос, майка, свободная и в стиле унисекс — стала коротким топиком в манере «только секс». И теперь я рвалась к нему, рыча и пытаясь удушить гада, а Князь, ловко уворачиваясь, одновременно умудрялся поправлять результат собственной дизайнерской мысли.

А самое главное — Стужев ржал! Нет, не в голос, он умудрялся делать это беззвучно, но плечи тряслись, а улыбка прорывалась, сквозь сосредоточенное выражение лица. И это взбесило окончательно.

— Тихо-тихо, Маргош, — я и так тихо, он мне рот продолжал закрывать, — да все уже, с чего ты бесишься? Кстати красотка, должен заметить, и вид у тебя потрясающий — «Я прямо с помойки», называется. Хотя нет, не так — «Я королева свалки», да, так вернее.

Я взвыла. Стужев убрал нож и заботливо поправил мои волосы.

— Все, то, что надо, — с самым серьезным выражением заявил он.

Потом он глянул куда-то поверх меня, чуть прищурил глаза, словно вглядывался, и уже действительно серьезно сказал:

— Прибыли. Все, Ведьма, на позицию.

И отпустив, прошел сквозь ту незримую стену, в которую так старательно билась я, чтобы встретить появившихся гостей. А я осталась! В изрезанной одежде и с растрепанными волосами! Свирепеющая я оглядела новую обстановку, посмотрела на кресло Стущева, темным бархатом обитое… взгляд сам метнулся к одной из ваз с цветами, которые здесь так же появились… Дальнейшее просто было местью ведьмы!

А после да — я застыла за креслом изваянием оскорбленной невинности, ожидая чурку белобрысую и этих самых темных.

Князь вошел первым, вежливо беседуя с пришедшими о погоде и какой-то Костяной пустоши. А вот те самые темные, которыми меня так пугали, оказались двумя импозатными и очень приятными мужчинами весьма интересной внешности — смуглые, с волосами собранными в хвост, рослые, широкоплечие. От людей они отличались разве что черными бездонными провалами в глазах, да чуть иным строением лица — не то чтобы сильно заметно, но все-таки отличия имелись. И оба высоких гостя, едва увидев меня, вежливо поприветствовали сдержанным наклоном головы.

Рыжая полуголая ведьма в ответ на это широко и радостно оскалилась, так что оба изумленно вскинули брови, а затем я, придерживая лоскутки джинсов, изобразила низкий реверанс, выдав всем троим шикарный вид на новообретенные верхние девяносто. Когда распрямилась, встретила две заинтересованные ухмылки и одну побелевшую от злости рожу. Роже обольстительно улыбнулась, темным заговорщицки подмигнула и представилась:

— Ведьма.

— Потомственная? — голос у темного оказался низким, приятным таким.

— Свежеиспеченная, — я просто сама любезность и гостеприимство. — Присаживайтесь, дорогие гости. Чай, кофе, Князь на блюдечке?

Темные переглянулись и расхохотались. Смех, кстати, тоже очень ничего, а я стояла мило и невинно улыбалась, и совсем не реагировала на выразительный взгляд Стужева, который как и у Игната, требовал конкретно одного «Заткнись, Марго». Какой заткнись — он своего добился, я была в ударе и страх был мне не ведом.