Чем рыжие не шутят

И пускай проигрыватель издавал совсем другие звуки, лишь мотивом напоминающий знаменитый трек, ее губы продолжали шевелиться:

- I wanna kiss you until… I lose my breath*…

Когда ее губы мягко, невыносимо трепетно коснулись моих, я сдался со стоном поражения.

Алина Воронцова

Почему внутри меня все так необычно? Легкость, доходящая до невесомости. Смелость, будто весь мир лежит у моих ног. Чувственность, когда даже легкое касание похоже на горячий пепел, рассыпанный по коже…

Это алкоголь?

Или он?

Целовать Максима – грех. Лишь это сравнение пришло в мои мысли. Закралось в них юрким змеем-искусителем, капнув на сердце ядом с раздвоенного язык и пропало. Оставило меня наедине с этим знанием. И я упивалась им, как упивалась поцелуями парня. Темными. Обжигающими. Сладкими.

Почему грех? Потому что ничто земное не может быть таким же горячим. Ему невозможно сопротивляться (даже если бы я хотела), его невозможно не жаждать. Попробовав запретный плод лишь раз – пути назад нет. И не надо больше рая, лишь бы он был рядом.

Лишь бы пальцы сжимали мягкую кожу на бедрах до слабого жжения, заставляя меня гореть от возбуждения и шипеть в его губы.

Лишь бы его язык и дальше касался моего, нетерпеливо, властно, но вместе с тем мучительно нежно.

И оттянуть зубами его нижнюю губу, чувствуя, как он урчит, подобно хищнику, позволяющему с собой играть.

Притянуть за шею ближе, еще ближе, будто я мечтаю быть раздавленной. Ощущать его тело на себе полностью, каждой клеткой. И как свинцовые крепкие мышцы перекатываются под моими ладонями. Пройтись по ним ногтями, с упоением, особенным чувством власти.

Я давно не чувствовала своего тела, будто по венам текла не кровь, а жидкий эфир. Он делал меня невесомой. Возбужденной. Заставлял терять мысли и ощущение реальности.

Нет. Не так. Реальности не было. Был только Максим.

Его поцелуи – самый жесткий афродизиак. Каждое смелое движение губ на моем теле заставляло меня гореть и плавиться. Ощущение рук на бедрах, скользящих нетерпеливо, проникающих под одежду. Трогали ли меня так откровенно? Нет. Я даже не представляла, что мое тело может с таким пылом отзываться на прикосновения. Что мои губы могут издавать эти звуки.

Единственная мысль, которая лейтмотивом прошла со мной этой ночью: пусть это не заканчивается.

Максим Зорин

Секс.

Да, черт возьми, в моей жизни было много секса. Но все это было… С кем-то другим?

Парнем, движимым похотью, жаждой обладать кем-то, получить свою долю удовольствия. Оргазм, яркий, мимолётный, пустой, как затяжка сигаретой или доза для зависимого.

А сейчас?

Я хотел, чтобы это продолжалось вечно.

Чтобы стонала она.

Чтобы ее ресницы чаще трепетали, а пальцы ног так странно и потрясающе сжались.

Всматриваться в ее абсолютно черные от возбуждения глаза, похожие на самые опасные озера. Ночные, мистические. Из таких уже не выплыть. А я и не собирался.

И поцелуи на бледной шее, такой нежной, что, я уверен, оставил на ней темные следы. Должно быть стыдно, но нет и капли этого чувства. Пусть все видят, что она моя.